Дядюшка Дэн – по дороге на войну и обратно

 – Почему же они летают? Ну, пожалуйста…

– Да потому что очень хотят летать, – уверенно и просто говорила Санечка.

И папа Карло восхищённо молчал, удивляясь открытию. На какое-то время он озадачивался и соглашался – без огромного желания эволюции вида не было бы. В самом деле, как надо сильно хотеть стать крокодилом, чтобы потом всю жизнь сидеть в болоте!

Он рассмеялся при ней громко и открыто только один раз… Неправильно громко, так можно и ребёнка испугать – так он считал и больше этого не допускал. Это случилось, когда Санечка, оставив щёки, наслюнявила ладошку и стала старательно прилизывать его редкие торчавшие волосы, приговаривая:

– А это у моего динозаврика… плешезаврики.

Теперь ему стало нестерпимо жаль, что он так мало смеялся…

Боль и нежность этого танца на кургане пронзила тогда Дядюшку Дэна лишь на мгновение – впереди слишком важные, не терпящие отлагательства дела.

Но всё-таки это была боль, боль, смешанная с надеждой, что в личной жизни всё ещё утрясётся! Не важно, как это произойдёт, может быть, совсем легко, как тот непосредственный, искренний танец на кургане.

Он быстро приближался к танцующей, старательно заменяя гримасу боли маской деловой сосредоточенности. И рыночно-базарное обращение типа: «Женщина, а как тут пройти к…» ? никак не шло на язык и не вписывалось в заоблачный танец. «Гражданка» – как-то навязчиво напоминало о конституционных правах и обязанностях. «Дама» – вообще не соответствовало своей монументальностью этой летящей лёгкости.

Он решил, что «товарищ женщина» сойдёт. Зато ничего не забыл.

В этот момент она подпрыгнула в озорном «па», взбрыкнув ножкой и небольшой остренькой грудью под свободно облегающим покроем, и вместо «товарищ» у него вырвалось непрошено ласковое: «Девочка моя!..»

Она резко остановилась, изумившись теплу обращения, неожиданному, «неправильному» и неловкому, судя по покрасневшему лицу человека с редкими взмокшими волосами… И – не возмутилась, не рассмеялась, а только улыбнулась растерянно, не зная, как ответить на добрую нежность человека… с пистолетом, выглянувшим воронёной сталью из-под распахнувшейся полы пиджака.

– Вы ищете здесь именно людей или любого из тех, кто действительно всё это сделал? – Она окинула рукой овальный узор на пшеничном поле у подножья кургана.

Такая постановка вопроса, вернее, даже полуответ на все его вопросы сразу, вызвал смущение у старого сыскаря.

– Это вы позвонили… ну, об этих кругах в поле.