Слово закона. О магах и людях

Это другая крайность – для примера она не годится. Можно привести… хм… ну вот Хари Шалиаф. Там вообще никогда никаких разделений не существовало. Да даже сейчас взять хоть бы какие-нибудь далекие края, вот, скажем, Шенгемир, Лониния, Трегатиния, Дершавель – я слышала, там уже разделений тоже никаких нет. В каком-нибудь Дор-Доре или Саре проводят реформы в этом направлении.

– Реформы? Это как?

– Ну, понимаешь, братик, когда правители понимают, что всё, так больше продолжаться не может, понимают, что мир не стоит на месте, постоянно меняется – и они хотят соответствовать изменениям, – ну там, законы новые вводят, устаревшие убирают, о благе людей заботятся и все в таком духе.

– А как же Халлия? Ты столько о ней рассказывала. Я думал, ты ее поставишь в пример. Или там тоже… эти, как их?.. реформы проводят?

Нария мягко улыбнулась.

– Нет, Оренчик, Халлия интересна не тем. Там все неизменно с незапамятных времен и устроено по-другому.

– Да-да, я слышал: касты и все такое. Нам в школе рассказывали.

Но там же рабство! А рабство – это варварство! – Орен решительно не понимал столь горячую привязанность сестры к тому месту. Он всегда с интересом слушал ее восторженные рассказы о Халлии и всегда недоумевал, почему они так различаются с тем, что ему рассказывали на уроках мироведения.

– О, мой милый братик, ты так многого еще не понимаешь… – Он ясно уловил печальную нотку, пробежавшую в голосе сестры, тоску в ее добрых глазах; он всегда распознавал это безошибочно точно.

Ему захотелось как-то приободрить Нарию, но слов не находилось.

– Но ты же поедешь туда… – И отчего-то ему самому стало грустно. – Значит, мы с тобой не будем видеться…

Нария тихо хихикнула. И этот легкий смешок показался Орену самым прелестным звуком, что может существовать в этом мире.

– Это будет только на третьем году обучения, – приглаживая непослушные волосы на голове брата, нежно утверждала она. – Да и то далеко не факт. Ты уже станешь большим, совсем взрослым. В академии магии учиться будешь.

Возможно, даже свою лэрэсу или… или просто возлюбленную повстречаешь.

– Не надо мне никаких лэрэс! – смутившись, заупрямился Орен. – Я с тобой поеду! Будем там жить, всякие… древности разглядывать, и ни о каких этих крайностях и реформах не думать. Халлийский выучу! Честно-честно.

Нария рассмеялась искренне, звонко, обворожительно. «Так, наверное, не смеются даже самые прекрасные лэрэсы из детских сказок», – выражала улыбка на устах Орена.