Песни Свободы

Власть предприняла небывалые меры безопасности, когда его перевозили из Парижа. И здесь на суде – охранников было больше, чем зрителей в зале. В провинции Луара, его знали меньше, чем там, в столице. И даже друзья покинули его. Может быть, потому что он предпочитал действовать один.

Этого не может быть. Они не могли так поступить с ним. Государственная машина сама преступает закон. Его судили не за то, за что хотели казнить в Париже. Ему не дали сказать последнее слово – а ведь он написал речь. Разве это не право обвиняемого – сказать все, что он о них обо всех думает?

Присяжные все-таки решились на то, чтобы вынести обвинительный вердикт.

А судья не побоялся приговорить его к смерти. Все было кончено.

– Да здравствует анархия, – и это все, что он успел выкрикнуть после оглашения приговора. Теперь его судьба решена. Он это знал, и не мог в это поверить. Что станет с этим миром, когда не будет его?

Франсуа не подал апелляции – что толку спорить с бесчестным и одновременно всесильным государством? А значит, его обязательно казнят со дня на день.

О том, что теперь он ждет смерти, Франсуа напоминал надетый на него костюм из толстой кожи, сковывающий движения рук. Для того, чтобы он не смог покончить с собой. Франсуа плюхнулся на свой лежак и погрузился в свои мысли. Он все еще не верил, что теперь уже точно жизнь кончена и дни его сочтены.

Откуда-то из далека, оттуда, со свободы, слышалась занудная мелодия шарманки, повторяющаяся по кругу. Голоса шарманщика не было слышно.

И от этого музыка казалась еще более навязчивой, повторяющейся и банальной. Именно такой была его жизнь когда-то.

Франсуа лег на спину. Его взору представился обшарпанный потолок. И он погрузился в свои воспоминания. О том, как его отец покинул семью, когда ему было всего 8 лет. Какой это был год? Кажется, 1867-й? Он остался с одной матерью, братом, сестрой и племянником грудного возраста. С тех пор Франсуа вынужден был работать, чтобы содержать семью.

Пастухом в деревне. Рабочим-красильщиком на производстве. Именно тогда он тоже, вот так вот, как кто-то вдалеке за окном, подрабатывал, крутя шарманку. Да и вся его жизнь был шарманкой – Франсуа трудился от зари до зари, потом приносил домой то, что заработал. Деньги заканчивались прежде, чем он зарабатывал что-то вновь, и он опять был голоден и беден.

Так живут миллионы людей в мире, крутят свою шарманку по кругу. Но уже тогда Франсуа был другим.