Семнадцатый

Даже не к маме и не к отчиму, а, может быть, он мысленно винил своего родного отца за то, что он так рано его бросил. Как бы то ни было, Владимир обижался на мир за несправедливость: почему его мать оказалась такой слабой? почему ему достался такой отчим? Мысли цеплялись одна за другую, подталкивая его к тому, чтобы собрать вещи и уехать.

Алиса делала вид, что читает книжку, но он знал, что она давно не перелистывала страницы, внимание было рассредоточено.

– Алиса, ты только не говори, что я уехал, – он так же тихо собирал рюкзак, в который складывал свитер, футболки, какие-то не слишком нужные вещи.

У них не было традиции собираться вечером вместе, а потому у него был шанс уйти тихо, главное, чтобы Алиса не разболтала, но он ей доверял, как самому себе.

– Вов, возьми меня с собой! Я не хочу тут сидеть, – проныла девочка.

Куда ж он ее с собой возьмет? Конечно же, нет, нельзя. Она еще маленькая, к тому же туда, куда он едет, просто опасно ехать. У него не было чувства ревности к усадьбе или вернее к тому месту, где он мог спрятаться.

Он готов был им делиться и с другими, но опасался, что туда могут дойти многие. Однако это же Алиса. Его Алиса, которая, пусть и не до последней капли крови его сестренка, но духовно они были близки. Наверное, потому что она девочка и больше похожа на маму.

– Утром скажешь им. Ладно? – попросил он, все так же тихо уходя. Он давно уяснил для себя, что скандалы и склоки ни к чему не приведут, что если он будет устраивать истерики, то рано или поздно дело дойдет до рукоприкладства, а к такому он явно был не готов.

В общем-то, даже если кто-то из людей, именуемых «родители», увидит, что Вова уходит, то он мог бы сказать, что он идет гулять. В апреле темнеет уже поздно, а юноше в семнадцать лет, порой, важно гулять вечером.

Шквала негодования не последовало, и он уже стоял на улице, вдыхая приятный весенний воздух – смесь сырости, свежести и жизни.

Владимир был зол на маму очень сильно, и свежий, даже прохладный воздух, ему помог немного прийти в себя.

Надо было ему сразу убегать со двора, тогда у Алисы не было бы времени, чтобы собраться и выбежать на улицу. Он тысячу раз пожалел, что не стоял на автобусной остановке. Хотел было ее отправить домой, но ее молящие глаза сделали свое дело, и он глубоко вздохнул.

– Алис, папа тебя убьет, – была слабая надежда на то, что она послушается, ведь попытка не пытка.