Три плута

Ольга Николаевна сперва как будто растерялась, но со свойственной ей находчивостью вышла из несколько затруднительного положения, смело ответив на замечание Мустафетова:

– Так что ж тут особенного? Я и с вами, кажется, вдвоем катаюсь.

– А вы знаете, что у этого господина Лагорина копейки нет за душой? Он – нищий и для какой-нибудь одной прогулки с вами в наемном экипаже вынужден вымаливать с унижениями и чуть не на коленах двадцать пять рублей.

Ольга Николаевна помолчала, пристально поглядела на собеседника и, подумав с полминуты, сказала:

– Тороватого от богатого вообще трудно отличить в наше время всяких фальсификаций.

– Это что же? Намек? – Назар Назарович встал, выпрямился и торжественным тоном заявил: – Слава Богу, мое материальное положение достаточно обеспечено. Я мог бы, при вашем согласии, доставить вам жизнь, полную радостей, привольную, свободную и веселую, то есть именно такую, какой вы ищете и хотите.

– Почему ж вы не укажете мне определеннее, чем именно обеспечивается ваше материальное благосостояние? – спросила она вдруг с отчаянной решимостью.

– Наличными суммами! – ответил он с достоинством, даже глазом не моргнув от своего нахальства. – Я сейчас же мог бы удовлетворить ваше любопытство и показать вам итог всех своих капиталов; но я обожду еще одну неделю.

– Почему же еще одну неделю?

– Авось какой-нибудь случай или ваша собственная проницательная наблюдательность помогут вам узнать, кто и что такое господин Лагорин, любящий рассказывать о других пикантные истории.

Я не имею его привычки клеветать заглазно, но у меня есть значительные основания предполагать, что свою фальшивую игру он не замедлит обнаружить пред вами.

– Что ж, подождем… Неделя не Бог знает сколько времени.

– А теперь, – предложил Мустафетов, стараясь перейти на более веселый тон, – продолжим пока наши добрые, дружеские отношения, будто между нами ничего не произошло. Для начала пожалуйте мне вашу красивую, холеную ручку.

Казалось, Молотова и сама была рада, что он сумел придать резкому разговору более удобный оборот.

Она предоставила в его распоряжение свою правую руку и не сопротивлялась даже тогда, когда он, усевшись с нею рядом, перевел свои поцелуи с руки на ее шею. Отогнув только голову в сторону, она слегка ежилась, смеялась и говорила:

– Мне щекотно… Ваши усы…

Оба тогда засмеялись, а общий смех окончательно примирил их.

– Дайте мне чаю, – попросила она, – или еще лучше вот что: прикажите подать мне чего-нибудь пить.