Душа

Только сторожить тут уже нечего! Всё кончилось! А ведь вся жизнь, моя, на ипподроме! В молодые годы и жокеем был, и не плохим, хотя и не «звёздным»!… А тебе, парень, вижу жаль лошадок? Вот и мне жаль, да что поделаешь!

– А как вас зовут, дедушка?

– Меня-то, Иван Петрович! Проще – Петрович!

Они шли мимо, кое-где разрушенных, пустых конюшен, мимо каких-то куч строительного мусора. Краем глаз, Пашка увидел на полу, в одной из конюшен, лежащую лошадь:

– Иван Петрович! – резко остановился Павел – А почему эта лошадь лежит в стойле?

– Ну, это, парень не стойло, а денник! В стойле лошадь может только стоять! А лежит он потому, что стоять не может! Поди, неделю, уже.

Пашка подошёл поближе, наклонился к животному и, горячая волна жалости и сострадания, накрыла его существо.

Он увидел распластанное на грязной соломе тело, круп которого был покрыт шрамами и глаза,… глаза, наполненные тоской обречённого животного в которых стояли слёзы.

Пашка, чуть не плача, глухо спросил:

– Почему у него шрамы? Его что, били?

– Да, били, твари, одни! Пытались поднять! Кое-как отогнал! Уж скорее бы отмучалась! У самого сердце кровью обливается, да ничего не могу поделать!

Пашка, не в силах больше смотреть на это, резко поднялся и, не глядя в глаза сторожу, направился со двора:

– Пойду, я! Мне ещё надо по делам!

Сторож смотрел вслед уходящему парню и покачал головой:

– Видать хороший парень! Ещё не огрубела душа, сострадательная!

Глава 3.

Пашка шёл домой, не замечая дороги. Слёзы душили его и не в силах сдержать их, он вдруг расплакался, как тогда, давным-давно, мальчишкой, из-за выброшенного воспитателями котёнка!

…Всю ночь, Пашка, провёл в полудрёме, ворочался с боку на бок, вспоминая глаза лошади и её избитый круп! Вконец измучавшись, парень встал с постели и прошёл на кухню. Он долго сидел за столом и решение, простое и желанное охватило его сущность. Пашка вскочил со стула и достал из укромного места припрятанные деньги.

– Я спасу лошадь! Я её выкуплю!

Наконец, он уснул под утро, с улыбкой на губах!

… Ни свет, ни заря, Пашка устремился на конюшню, к своей лошади, как он теперь считал. Во дворе конюшни никого не было и парень подошёл к деннику, присев возле лошади, на корточки. Конь, учуяв человека, засучил копытами по скользкому настилу, безуспешно пытаясь встать.