Бульвар рядом с улицей Гоголя

Люди говорят, что иногда видят Сторожа, сидящего меж надгробных камней. Он что-то шепчет, водит пальцами по именам и фамилиям, по датам рождения и смерти. Улыбается. Врут, наверное.

Я прошел мимо церкви, мимо стадиона и перед Слободой свернул налево. Новое кладбище в Холмгороде было самым ярким местом. Так повелось – красить оградки только в кричащие цвета. Здесь и салатовый, и бирюзовый, и фуксия. Оранжевый и красный, голубой и фиолетовый, а кресты над могилами в один цвет – розовый. А песок на могилах не крашеный – холмгородский – рыжий.

Сторож сидел на крыльце с бас-гитарой, подключенной к комбику.

– Привет, – сказал я.

– Привет, – ответил он, – присаживайся.

Я сел рядом с ним. Сторож чуть коснулся струн. Я не услышал, но почувствовал, как завибрировала струна. Сторож нашел ритм и запел:

Я сделан из далеких городов,

В которых, может, никогда не буду.

Я эти города люблю за то,

Что люди в них живут и верят в чудо.

Дальше он запнулся и продолжил петь неразборчиво, как делают дети, когда забыли текст песни, но во что бы то ни стало хотят продолжить.

Я сделан из недаренных цветов,

Я из упреков, споров, возражений.

Я состою из самых длинных слов,

А также из коротких предложений.

– Твои стихи? – спросил я, когда он закончил.

– Нет, это группа «Альфа», песня называется «Я сделан из такого вещества».

– Красиво.

– Красиво.

Сторож вошел в избушку и вынес две лопаты.

– Пошли? – он посмотрел на небо и повел носом.

– Пойдем.

Ночь упала с неба, когда мы уже заканчивали могилу для мамы Мотылька. Идти пришлось почти на ощупь.

– Правда, что Володя по ночам по кладбищу носится? – спросил я, когда мы вернулись к избушке.

– Правда, сейчас покажу.

Сторож взял бас-гитару. Он выкрутил громкость на полную и, что было сил, оттянул самую толстую струну. Звук получился громкий, глубокий. Мне показалось, что он не снаружи, а где-то внутри меня.

– А чего он носится? – спросил я.

– Счастлив.

– Почему?

– Да пес его знает.

– Я пойду.

– Иди, – Сторож пожал мне руку.

– Помнишь, как мы дружили с мертвецами, Вить? Сторож вздрогнул, услышав свое имя.

– Помню, я с ними до сих пор дружу.

Когда вышел за ворота кладбища, я снова услышал песню Сторожа:

Я сделан из такого вещества,

Из двух неразрешимых столкновений.