Не будь жестоким, ласковый апрель

Он почему-то не волновался: был уверен, что Ирина устроилась в гостинице, погуляет в городе и завтра вернется домой. Он не метался по квартире, куря сигарету за сигаретой, как это могло быть совсем недавно. Он хорошо выспался, только утром немножко грустно было, что рядом нет теплой уютной Иришки, – он так привык, что она всегда рядом.

Вечером Николай поспешил не домой, а в магазин. Как-то в ювелирном отделе универмага Ирина разглядывала золотые украшения, особенно ей приглянулись сережки с изумрудом. Продавец предложила примерить серьги.

– Они слишком дорогие. Все равно мы их не сможем купить.

– А вы все-таки оденьте и полюбуйтесь в зеркало.

Ирина вынула из ушей маленькие золотые ромбики – подарок родителей на восемнадцатилетие. Когда в ушах засияли изумруды, в ее темно-серых глазах мелькнул зеленоватый кошачий блеск. В зеркале Николай увидел совсем другую женщину – таинственную и еще более прекрасную. Он тогда подумал, как же мало ему знаком даже ее внешний облик, не говоря о ее мыслях и чувствах.

Накануне вечером он решил, что непременно должен купить жене в подарок те сережки, даже если потратит на них все деньги. Беспокоило только одно: лишь бы их никто не купил за это время. Изумруды сверкали в витрине все тем же притягательным блеском. Продавец узнала Николая:

– Эти сережки очень идут вашей жене. Я надеюсь, она будет рада подарку.

Николай тоже надеялся, что Ирина обрадуется, и надоедливая тоска покинет ее сердце.

Ирина была дома, как обычно, вкусно пахло ужином.

– Здравствуй, – дежурный поцелуй в щечку. – Проголодался, наверное, как собачонок. Мой руки, у меня уже все готово, – Ирина разговаривала, как будто ничего не произошло, как будто она никуда не уезжала.

– Подожди-ка, – Николай взял жену за руку и увлек в комнату, где было большое зеркало. Он достал из кармана коробочку и открыл ее: – Это тебе.

– За что? Вроде праздников никаких не намечается. И день рождения только в сентябре.

– Я к свадьбе тебе никакого подарка не сделал, а из-за свадьбы и день рождения толком не отметили.

И снова, как тогда в магазине, ее темно-серые глаза отразили кошачью зелень. Она улыбнулась, и на щеках появились до боли любимые ямочки.

Ирина, как могла, уговаривала себя набраться терпения, пыталась занять себя то чтением, то вязанием, прогоняла от себя мрачное настроение.