Семь поворотов. Книга о том, как услышать себя и отправиться за мечтой

Представляешь, какой букет? И в моем случае все это собралось впоследствии: и физика, и ИЗО, и даже черчение пригодилось – в виде сакральной геометрии.

Уже спустя много лет я поняла, что эта учительница оказала на меня огромное влияние. Именно то, что в ней спокойно и очень органично сочетались чувство вкуса, чувство ритма, чувство прекрасного, и при этом она могла очень красиво физику объяснять, понятно и доходчиво. И физика, и лирика в ней прекрасно уживались. И оказалось, что во мне тоже рядышком уживаются и физика, и рисование; одно другому не противоречит.

Именно благодаря этой учительнице ты пошла учиться на физфак?

Да, именно так случился физфак. Я окончила школу с золотой медалью, сдала всего один экзамен (физику) и поступила.

А там началась другая жизнь – студенческая! Стройотряды, капустники, день студента, день первокурсника. Ну я же не могла мимо пройти! Начались новые движухи, я стала общаться с большим количеством людей, и это были не случайные люди, а близкие по духу. Все они были из той же комсомольско-педотрядовской среды: «Искра», «Эврика», «Комсорг».

И тут началась другая история, не совсем карьерная: я замуж быстро вышла, родила сына, и доучиваться пришлось, уже будучи мамой.

Я как сейчас помню, четвертый или пятый курс, сдаю зачет по английскому, залетает в кабинет мой маленький Леха, ему всего два с половиной было, и говорит: «Мам, ты скоро?» Преподавательница растаяла и тут же поставила мне зачет. Это был единственный раз, когда сын помог мне сдать экзамен.

Ты работала по специальности после универа?

Да, шел 1991 год, перестройка в самом разгаре, но в вузах еще действовала система распределения выпускников, и я попала в закрытый военный институт, где проработала целый год. Там было очень тоскливо. Представляешь, сколько энергии во мне бурлило, сколько желания самореализоваться, как хотелось движухи? А рядом со мной работали взрослые и скучные дядечки, которые перекладывали бумажки, вели какие-то научные дела, и я поняла, что самое лучшее дело – уйти в декрет.

На мой взгляд, это были типичные карьерные вехи в Советском Союзе: институт, распределение в престижное место, декрет. У меня зарплата была сто двадцать рублей, а у обычного молодого специалиста в те времена было сто – сто десять. «Она работает в „Пентагоне“» – это круто звучало! Мне повезло, но я так не считала. Мне хотелось идти своим путем. А перекладывание бумажек за хорошую зарплату не зажигало и не грело. Не мое.

Все сложилось.