После катастрофы

Евдокимов оплатил заказ, и они подались на выход. И как-то само собой получилось, Женя с Олей пошли впереди, Евдокимов с Таней – следом.

– Хорошо поёте! – царапнула взглядом Таня.

– Вы – тоже. Кстати, не заглянуть ли – может, вывесили списки?

– А и правда, пойдёмте?

И они потащились длиннющим коридором, который опоясывал гостиницу кольцом и даже выходил на улицу, соединяя прерванные здания остеклённым проходом.

Списков не было, и свет в ординаторской ещё горел.

Женя изобразила на лице крайнее удивление:

– Неужели до сих пор заседают?

– Что ты хочешь – столько народу выступало!

Они направились к лифту.

В номере казачки расположились по обе стороны журнального столика в креслах, Евдокимовы – на кровати напротив. Евдокимов разлил вино, поднял свой стакан, сказал:

– За надежду!

– Которая умирает последней! – подхватила дочь.

– Или не умирает никогда.

– И такое бывает?

– И не такое бывает.

– С ума сойти!

– Же-эня…

Все сделали по глотку, не опуская стаканы, потянулись кто к долькам мандаринов, а кто к шоколаду.

Разговор зашёл о концертной деятельности Евдокимова, и он стал рассказывать, как пробивался на эстраду. Не только казачки, но и Женя слушали с интересом. Особенно забавной показалась история с первым выступлением.

– Когда открыли занавес и я увидел такое огромное количество устремлённых на сцену глаз, у меня совершенно вылетело из головы, что будем петь. Ударник отсчитывает палочками счёт, а я лихорадочно соображаю, какая же это песня.

Женя спросила:

– И что?

– Не уронил честь мундира. Пару куплетов, правда, от волнения проглотил.

– Пару куплетов?

– Пару слов, разумеется.

Когда кончилось вино, всех опять потянуло смотреть списки.

Но их так и не вывесили, и жюри ещё заседало.

– Вообще-э! – возмущенно протянула Женя.

И, не сговариваясь, они побрели по длинному коридору в сторону бара. Там ещё сидел народ, хотя час был уже поздний. Евдокимов предложил сухого вина, но сёстры на этот раз отказались.

– Тогда и мы не будем.

– Ну почему, выпейте, – сказала Таня и посмотрела ему в глаза.

Евдокимов возразил:

– Что-то не хочется без вас.

И тогда Женя, которую всё это уже стало раздражать, не терпящим возражения тоном заявила:

– Тогда бай-бай! Тем более что завтра на экскурсию вставать рано.

Кто бы знал, как не хотелось Евдокимову расставаться. На прощание они ещё раз обменялись с Таней выразительными взглядами.