Провинциальный апокалипсис

В этом году он заканчивал техникум и готовился к поступлению в политехнический институт. Ни один из сыновей по моим стопам не пошел, и тому были свои причины, о которых, может, и расскажу, хотя прямого отношения к делу это не имеет.

Я ушел к себе и включил компьютер, чтобы посмотреть почту. Перепалка на портале шла вовсю. Одни сочувствовали, другие негодовали, третьи давали советы, четвертые уверяли, что это уже не первый раз и что «ничего этим уродам» не будет, и приводили примеры, пятые огрызались, дескать, «сам напросился, ну и получил», а какая-то обиженная природой с тигриной яростью нападала на Алёшкиных защитников, обзывая кого «козлом вонючим», а кого «курицей общипанной», и даже уверяла, что, если бы сама оказалась на месте, «подошла бы и этого лежачего гада добила».

И уже где-то в самом конце обратил внимание на такое сообщение: «Был в клубе, видел кто бил, телефон у Табака, принимали участие в избиении Табак, Костыль и Чика».

Я тут же скопировал и распечатал текст.

Затем выключил компьютер, перекусил и отправился в полицию.

Было около восьми вечера, когда я туда входил. Подойдя к окошку, я сказал дежурному, зачем прибыл. Он ответил:

– Пройдите в кабинет участковых. Прямо по коридору, первая дверь налево.

В просторном кабинете за одним из четырёх столов сидел всего лишь один наш поселковый участковый, худощавый майор в очках, и что-то сосредоточенно писал на листке в раскрытой папке. Я поздоровался, попросил разрешения войти. Майор поднял глаза, узнал меня, кивнул, пригласил присесть напротив и, продолжая писать, спросил, по какому вопросу.

Я сказал про новый диагноз. Он ответил, не отрываясь от своего занятия:

– Мы знаем. Удивляюсь, как это он у вас с переломом основания черепа ходит.

– А он и не ходит, мы его под руки водим. Это вы его ночью допрашивали?

Участковый перестал писать, уставился на меня немигающим взглядом.

– Нет, дознаватель, а дело мне передали. А теперь, получается, дальше его следует передавать.

Ещё что-то хотите?

– Да, заявление написать. То было неправильным.

Он тут же состроил удивлённую мину, порылся в папке, достал заявление, пробегая глазами, возразил:

– Почему неправильное? Всё верно. Вот об избиении, вот о краже телефона. Всё было так?

– Так-то оно так, только сын видел, кто именно из его кармана телефон вытаскивал, и есть свидетель.

– Кто?

Я достал из кармана лист бумаги. Участковый пробежал по нему глазами.