Шофёр. Назад в СССР. Том 2

Потому и посбивал всех нас с панталыку. Рядом с ним как ни встанешь, так обязательно беда на голову свалиться! Куда не тыкнешься, так невезение везде.

Завтоком ничего не ответил. Посмотрел на них обоих как на безумцев. Перевел взгляд на меня.

– Ну я ж тебе говорил, Землицын? Говорил, что может быть такое недоразумение? Говорил. А ты мне что уверял?

– Да при чем уж тут недоразумение, – нахмурился я, – вы же сам понимаете, какая это все глупость.

– Ничего не глупость, – насупился долговязый, – он вон, с Боевым ездил за запчастями, так после этого старика жена выгнала на улицу! Я сам видал, как мимо проезжал дней десять назад, что он там, по гаражу, как кот блудный, шалается!

– А Генка Казачок угодил в озеро, – поддакнул белобрысый, – потому и у нас тут такие беды творяться.

– Детишки до сих пор белкой по ночам у костра друг друга пугают, – опасливо добавил длинный.

Я хмыкнул, ничего не ответил.

– Мда, – поджал губы завтоком, – я, конечно, все понимаю, Землицын, но говорил я тебе. Неважно что енто за машина. Важно, что о ней народ думает. А думают они, что Белка им жить мешает. Что машина это очень нехорошая.

– Не Белка им жить мешает, – посмотрел я пристально на трактористов, – а кое-что другое. От белки, их еще спасти можно.

Понятно было, что вряд ли трактористы, правда веря в какие-то проклятья и прочие суеверия. По крайней мере, так серьезно, чтобы, правда, их бояться. Думалось мне, что хитрят они. Хотят свои неудачи, а самое главное – пьянство прикрыть мной. Вроде как дурачкам притвориться. А с дураков спрос, известно, всегда ниже. Да вот только решил я твердо, что не дам им такой возможности. Что выведу их на чистую воду.

– А знаете, что, товарищи, – встал я, – а может, вы и правы.

Трактористы озадаченно переглянулись. Завтоком нахмурил ровные свои брови.

– Это ты к чему такое говоришь? – Не понял завтоком.

– Ну ты же слышал, дядь Петь, че мужики говорят? И про Боевого, и про Казачка. Снимусь я, наверное, с машины, и пересяду на старенький свой пятьдесят второй.

В кабинете повисла тишина. Кружевная занавеска, наполненная ветром, надулась наружу окна.