Светская паутина правды

Гордо закинув голову и выпрямившись во весь свой рост, обвивая одной рукой сук дерева, и восстановив другую чуть ниже пояса, туда, где красовалась набедренная повязка из буйволовой кожи, – единственный атрибут его туалета.

– «Мечтал увидеть живых индейцев, на тебе, идиот, только в уменьшенном варианте» – сквозь зубы процедил Артур, начиная ощущать изнуряющую тяжесть в голове, по мере того, как кровь перетекала к ней. Руки Артура были свободны, но в данной ситуации, это обстоятельство никак не могло изменить его положение.

– «Осторожнее, леди, у меня дурная компания!» – крикнул он, как только осознал перевернутую картинку, но предупреждение отнюдь не испугало девушку. Напротив, она спешилась и гневно заговорила на местном наречии, видимо прекрасно осознавая, к кому обращается. Да и мальчика как подменили.

– Малибу! Что это значит, Малибу! Если я расскажу твоему отцу, чем ты тут занимаешься, он задаст тебе трепки.

– Это шутка, госпожа, игра…

– Люди твоего племени, никогда не шутят так, особенно с теми, кто слабее. Ты изображал из себя воина, но воины дерутся честно, а не подстерегают раненого или больного, как подлые крысы.

После этого замечания, в глазах мальчика блеснули молниеносные вспышки, но Иоланта, словно не замечая этого, продолжала, указывая:

– Сними его с дерева, развяжи и марш на гасиенду! Да, не забудь при этом одеться.

Мальчик ловко взобрался на дерево, перерезал веревку и, изогнувшись рыбкой, нырнул вслед за Артуром в воду, быстро вытащил его на берег и, освободив от ремня его ноги, также молча, быстро убежал в чащу. Девушка провожала его взглядом, пока он не скрылся среди кустов и лишь, затем подошла к молодому человеку и склонилась над ним.

– С вами все в порядке?

– Кажется, да – устало, прикрыв на секунду глаза, отозвался он. Почувствовав невольный прилив жалости и нежности к этому совершенно незнакомому ей мужчине, Иоланта мягко и даже ласково провела рукой по его мокрому лбу, отбрасывая назад спутавшиеся мокрые волосы. Она впервые рассмотрела его. Утонченные черты и белизна его кожи говорили об аристократическом происхождении и образе жизни.