По дороге из детства

Курила, как паровоз! Пачки «Беломорканала» забивали все ящики столов, тумб, комода и серванта – привычка со времён совкового периода – напрозапас. А ещё она любила выпить. Готовить совсем не умела. Морковь, свёкла, картофель, лук и помидор кидались в мясной бульон целиком в нечищеном виде.

– Сварится, получится борщ, – уверяла она.

Мы с ней особо не спорили, но и не ели. Чай нальёт, две ложки сахара насыплет туда, два раза покрутит ложечкой: «Всё, сладкий, пей!»

Детей своих она не имела, поэтому очень радовалась, если родители оставляли нас с братом на недельку у неё.

Мы вечно ходили голодные, ели чёрный хлеб с переваренным кислым малиновым вареньем. Таскали из трёхлитровой банки сухое молоко и жевали его прямо так – сухим. Она рвала нам черёмуху и складывала её в немытую тарелку из-под борща, который ела только собака Чебурашка. А ночью мы по очереди с братом спали возле ёлочки на раскладушке (такое растение, которое напоминает огромный укроп. В букетах школьников оно еще часто встречалось в наше время).

В этом доме нам было позволено абсолютно всё! Даже днём можно было не спать.

Она материлась, как сапожник. Под раздачу мата попадал дед Слава, собака Чебурашка, двое свиней и десяток кур. Была очень приветлива с соседями и продавщицами в «нашем» магазине, так в деревне называют любой магазин, находящийся ближе к дому.

Баба Аня втихаря поила бражкой моего пятилетнего папу. Словом, она была простым человеком. Слишком простым для теперешнего времени.

– Андрюшку больше люблю, – ехидно говорила она.

 – Он при встрече бежит обниматься, а Анютка нет.

После прижимала меня к засаленному карману халата и вытаскивала из него кофейную конфету, напоминающую маленькую подушечку (такие конфеты любят старики, так как они мягкие). Обида моя в секунду исчезала. Да и не было это обидой.

Баба Аня светлый человек, который останется в моей памяти на всю жизнь. Иногда я достаю из коробочки золотые серьги, которые она мне когда-то подарила, и разглядываю их… Сколько же им лет? Иногда хочется их сдать и купить что-то современное, то, что я действительно стану носить, но моя рука не поднимается сделать это.

Уже давно нет на этом белом свете моей бабы Ани. Знаю, что, глядя с неба на меня в эту минуту, она улыбается. Каждому из нас хочется, чтобы о нём помнили. Ведь, если жива память о человеке, значит живёт с нами и частичка его души. Пожалуй, я не стану продавать эти серьги, а подарю в старости какой-нибудь девочке, которая мне сильно понравится.