В плену

– Может, обратим внимание пилотов? – предложил Арсений, когда они оказались непосредственно возле двери, отделяющей общую площадь самолёта от его кабины. При этом все неотрывно продолжали следить за таинственным объектом, который продолжал нагло следовать параллельным курсом.

– А они, по-вашему, не видят? – саркастически спросил Борис.

– И вообще, – подал голос Алексей, – почему мы все так всполошились? Ну летит шаровая молния рядом и пусть летит. Давайте просто сядем и будем любоваться этим редким и завораживающим зрелищем.

– Да, действительно, – вынужденно согласился хозяин. – Давайте к этому подходить если и не с восторгом, то без страха и паники. Кто может любоваться – пусть любуется, кто нет – пусть проводит мониторинг. Можно с закрытыми глазами. Это лучшая жизненная позиция.

Однако лучшая жизненная позиция рухнула через несколько мгновений. Произошло новое завораживающее зрелище, которое, вместо восторга, любования и мониторинга, вызвало в присутствующих минутный ступор, смешанный с неподдельным страхом.

Шаровая молния резко ушла в сторону, потом вернулась, нырнула под крыло и там взорвалась огромным фейерверком. Сразу после этого в атмосфере потемнело, будто неожиданно наступил поздний вечер.

– Что происходит? – полушёпотом спросил Арсений.

Все промолчали, потому что никто ничего не понимал.

– И почему стало совсем темно? – задал он второй вопрос.

На этот раз Дмитрий, Алексей и Борис переглянулись понимающими взглядами.

– Ребята, – сказал Борис, глупо улыбнувшись, – мы летим на холостом ходу. Планирующий полёт.

– Похоже, что это факт, – согласился олигарх и опустился в кресло.

– Мы заглохли? – спросил Арсений и последовал его примеру.

– Мы нет, – ответил Борис. – А вот двигатели заглохли.

Алексей предпринял попытку мыслить логически:

– Если допустить, что шаровая молния столкнулась с левым двигателем, то почему вышел из строя и правый? Я этого понять не могу.

– Я могу предположить, что из солидарности, – без улыбки пошутил Дмитрий.

Резюмировал искусствовед, задав очередные гипотетические вопросы:

– Самолёт упадёт? Мы разобьёмся? Мы погибнем? – И вдруг с крохотной надеждой задал вполне практичный вопрос. – А почему в салоне свет горит?

Но ответ Бориса похоронил и эту надежду:

– Не обольщайтесь. Свет горит от аккумуляторов. – И добавил.