~ Плоды осени ~

Потом снял трубку с громоздкого настенного аппарата и продиктовал телефонистке на коммутаторе номер, который не смог бы забыть никогда.

Когда Берта ответила, Марвин сказал лишь:

– Мы успели. Он улетел.

И повесил трубку.

Крылья так и остались лежать на полу у окна.

Снежинки совсем скоро припорошили их невесомой пудрой своих крошечных тел.

Белых, как перья ангельских крыл.

Ирина Соляная – «Черви козыри у нас!»

– Проклятый трус! Ржавая кочерга! Инвалид чертов! – арсенал ругательств арестантки был неисчерпаем.

Вирту стоял в длинном коридоре возле камеры буянки, раздумывая, не отключить ли ему звук. Голди опять буянила, но на этот раз она избрала тактику оскорблений Вирту. Она не заявляла, что Всемирное Правительство состоит из вонючих трупов, что начальник Паноптикума Белов – конченный наркоман. Теперь объектом её ненависти стал простой робот-охранник. Его недавно перевели в сектор С1.

Вирту был обычным роботом-охранником: металлический корпус, примитивная программа, никаких эмоций, кроме… любопытства и терпения.

– Ты болен болезнью Альцгеймера? – не унималась женщина, она подошла к прозрачной двери и прижалась к ней своим костлявым телом, даже ладони приложила и сплющила нос, – ничего не помнишь, дундук? Память отшибло? Эх, болван железный… Из-за тебя в тюряге сдохну. Пять лет уже здесь гнию.

Неожиданно она села на спальной полке, опустив голову и руки.

В коридорах и камерах была отличная звукоизоляция. Пожалуй, это было единственным удобством Паноптикума, не считая систем очистки воздуха, воды и канализации. Вирту нравился порядок во всем, и он искренне недоумевал, отчего этот порядок не по нутру арестантам, и почему начальник тюрьмы Белов тоже считает себя заключенным в этих четырех стенах? Для чего им всем непременно нужно общаться? В тишине лучше думается и мечтается, можно строить планы и предаваться воспоминаниям.

За тринадцать минут робот проверил всех в коридоре С1 и вернулся на пост, оборудованный экраном. Наступило время пассивного наблюдения.