Никита Славянинов. Роман в стихах

Хоть массам было непонятно,

куда какой процесс пойдет

и до чего их доведет,

однако, черт возьми, приятно

осознавать, что не дикарь

ваш генеральный секретарь.

3.16

Нашел призванье он в беседе,

язык могучий отточил

и у самой железной леди

благословенье получил.

Придется нам воздать британцам

и строго указать германцам,

что не потерпим с их плеча

очередного Ильича;

и если призрак сверхидеи

забродит снова в их котле —

оставят пусть его себе,

а с нас довольно привидений.

Уж мы его, свидетель бог,

не пустим больше на порог.

3.17

С трибуны он сошел к народу

и поддержал его как мог,

пообещав искать подходы,

да только быстро сбился с ног.

В сердцах решил витиеватый:

пора исправить «изм» горбатый,

отрихтовать со всех сторон,

не доводя до похорон.

А для острастки – от предплечья

тому уродцу показать

и пару русских слов сказать,

глядишь, и станет человечней,

посимпатичнеет лицом…

Кто смеет спорить с мудрецом?

3.

В конце концов, процесс – не камень,

лежать он более не мог

(от странной сухости в стакане

бедняга, видно, изнемог).

Встал, поднатужившись, на ножки,

затопал робко по дорожке,

войдя во вкус, прибавил шаг,

перемахнул через овраг,

и под восторженные крики

и одобрение извне

пошел копытить по стране

конь необъезженный и дикий:

храпит и рвется в облака,

и сбросить хочет седока…

3.19

Процесса дивного создатель

творенью своему не рад,

одни кричат ему: «Предатель!»,

вопят другие: «Партократ!»

Как повелось на белом свете,

не нужен стал ни тем, ни этим,

а на заборе и стене

уже читаем: «Б.

В худых мозгах броженье снова

(как вы заметили, друзья,

без смуты нам никак нельзя).

Дух будоража Годунова,

идет народная молва.

«Борис! Борис!» – шумит Москва.

3.20

Почуяв крах, апологеты

решили родину спасти

(искусство русского балета

до масс народных донести).

Но массы им внимать не стали

(от цирка, видимо, устали),

у них уже на тот момент

был козырь (он же – аргумент):

ведут Бориса – ножкой топнуть

и рыкнуть кое-что с брони

(хоть не завел еще семьи,

но вражий стан заставит дрогнуть).

Не даст мне родина соврать —

хорош Борис в борьбе за власть.

3.21

Он огласил на редкость внятно

свой исторический указ

(когда с брони – тогда понятно,

притихли тати, сникли враз).