Служили два товарища. Сказания, размышления, наблюдения

Спортсменом был отменным, правда, лишь в беге себя особо не проявлял.

Его любимым коньком была перекладина, проще говоря, турник. Что он на ней только не выделывал, гимнаст, в хорошем смысле слова.

Как-то мы пришли в расположение роты чуть раньше положенного времени. Бытовая комната, каптерка, была закрыта и ключей ни у кого не было.

Были мы в ту пору махровыми «дедами» и вели себя согласно своему статусу. Вальяжно расхаживались по казарме в танковых, не всегда чистых, комбезах и грязных валенках.

Садились на кровати, в общем, вели себя по-барски и, откровенно говоря, маялись от безделья.

И тут Киргиз выдает мне:

– К …, а спорим, что я сделаю 15 раз подъем-переворотом, не раздеваясь, прямо в том, во что я сейчас одет.

В том, что он на турнике Бог, никто не сомневался. Сделать подъем с переворотом при полной амуниции – это вопрос даже для такого виртуоза турника как Киргиз.

Во-первых, танковый комбинезон велик Киргизу в два раза, чего стоит одна мотня, которая доходит ему до колен.

Во-вторых, валенки сорок последнего размера с залитой в резину подошвой, наподобие «ранешних» галош. Эти новомодные, в ту пору, аксессуары утяжеляли и без того не хилые валенки в разы.

В-третьих, Киргиз пообещал не снимать даже шапку-ушанку и меховые рукавицы.

Приняв во внимание все эти факторы, я без тени сомнения ударил с ним, при свидетелях, по рукам. Спор был с моей стороны беспроигрышным, потому как одна только роба вместе с валенками весила не меньше самого Киргиза.

На кон мы поставили две банки сгущенного молока, благо этого продукта в солдатской чайной было – завались. Ребята на Родине никогда не видели этого добра на прилавках вечно пустых наших магазинов.

А группа советских войск в дружественной нам Монголии и иже с ней все местное население, употребляли сей продукт на регулярной основе.

Было не только молоко, но и другие разновидности сгущенки, коих было великое множество: и кофе, и какао, и сливки…, такого разнообразия и в помине не было даже в Союзе, откуда, собственно, и доставлялся этот дефицитный, у себя на Родине, товар.

Наконец, Киргиз запрыгнул на перекладину. Представление началось. Так как все детали будущего состязания обсуждались бурно и горячо, невольными свидетелями стали все кто был в казарме. А это, ни много ни мало – две роты.