Дневник биZи-мамы

За это я тоже могу никому не нравиться. Я уже восемь месяцев не бегала и, пожалуй, это единственное за что я сама себе иногда не нравлюсь.

Я могу быть не идеальной и очень ленивой мамой, не приходя на первый и даже на второй зов детей. Особенно, когда они просят принести или сделать то, что могут сами. И чем больше я этого не делаю, тем больше себе нравлюсь и тем быстрее они сами справляются.

Иногда я радуюсь, что у мужа есть недостатки, тогда я точно знаю, что тоже могу их иметь и мы идеальная неидеальная пара.

Я могу тебе не нравиться. Никому могу не нравиться.

3. Быть рассветом

Если б я была временем дня – я была бы рассветом.

Я бы дарила, терзаемым муками сомнений, просветление.

Показывала выход тем, кто застрял в тупике ночных размышлений.

Я бы дарила надежду всем отчаявшимся. Надевала бы крылья для новых целей, чинила мосты и зажигала мечты на задворках душ.

В себя.

В людей.

В добро.

Я бы приходила ко всем в своё время и рисовала каждому в окне небо разной палитрой, а облаками лепила причудливые фигуры из смелых фантазий.

Я бы стучала в окна зажженными верхушками деревьев, словно это искрящийся бенгальский огонь.

Огонь, что не приносит боли, а только искры радости.

Огонь, что согревает и лечит.

Огонь, что защищает, а не калечит.

Я бы лукаво подглядывала между приоткрытых жалюзи и билась бы лучами с самыми плотными шторами, чтоб пощекотать кого-нибудь за пятку или провести ласково по щеке.

Если бы я была временем дня – я была бы рассветом.

Рассветом, который обещает надежду.

Рассветом, который легче заката.

Рассветом, в который ты в себя заново веришь.

4. Солнечные лучи

Солнечные лучи скользили по слепку детской ладошки, что уже пятый год висела на стене кухни. Он полностью умещался в оттиске.

Заполнив все фаланги мягким, слегка розовым рассветный светом. На востоке палитра неба насчитывала оттенки цветущей сакуры, персикового сада и спелых малиновых ягод.

От этого утро, казалось, таит в себе что-то волнительное, хрупкое, и ободряющее.

Перебирая, словно по клавишам пианино, кончики лучей едва касались подоконника. Застывая в долгой ноте «фа», луч достал сначала до края стола, а потом заскользил по вазе.