Август

Владик молча жевал яблоко и смотрел на Лопырева. Ел он торопливо, но не жадно. Еще не дойдя до огрызка, он с полным ртом медленно спросил:

– А ты знаешь, где она находится, эта больница?

Этого вопроса Лопырев ждал. Хоть и опасался мысленно.

– Да, я знаю, – и, предвосхищая его просьбу, добавил – но нам с тобой туда нельзя.

– Даже тебе?

– Даже мне.

– Почему?

– Туда никому нельзя просто так.

– Почему? Больница – ведь это не тюрьма. Я ходил туда с теть Верой. Ей тогда плохо стало.

– Это тюремная больница, не обычная, правила там такие же, как в тюрьме.

– А если бы ты мог туда пройти, ты бы отвел меня, чтобы встретиться с папкой?

– Отвел, наверное…

Этот ответ еще долго не давал покоя Лопыреву. Позже, много дней спустя, он пытался понять, действительно ли он сказал правду Владьке, или просто ответил автоматически. Пытался представить.  Что, если бы он и вправду мог? К чему бы это могло привести? Нужно ли было это им обоим? От кого зависело это на самом деле? Мог ли он это сделать на самом деле?

Вопросов много.

В конце концов, он просто ребенок. И завтра его уже тут не будет. Как и всех тех вопросов, что принес он с собой в эту темную ночь. Еще пара часов и начнет светать. Необходимо уводить его к Перевалову. Теперь он уже будет не в его власти, и не Лопыреву нести за него ответственность.

– Доел? Молодец. А теперь нам надо идти.

– К твоему начальнику?

– Да.

– А что он будет со мной делать?

– Ничего. Наверное, увезет тебя домой.

– Я не хочу домой.

– Почему?

– Там я уже был. Там ничего интересного. И поэтому я пришел сюда.

– У тебя должен быть дом. Ты не можешь слоняться по лесам и болотам. У каждого должен быть дом.

– Папка вот жил дома. Теперь он живет тут. То есть дом там, где ты.

– Дом там, где тебя ждут. Наверняка, твоя тетя Вера о тебе сильно беспокоится.

– Это вряд ли. Папка меня точно всегда больше ждет, чем она.

– Это не обсуждается. Пошли. Собирайся.

Владька вздохнул и встал со стула, стряхнув крошки с брюк. Понуро плелся за Лопыревым по коридору. В момент, когда они заходили в кабинет к Перевалову, он на одно мгновение спрятался за его штаниной, осторожно вглядываясь в лицо нового незнакомца, с которым его свело это мрачное место.