ГОРА РЕКА. Летопись необязательных времён

 – мент просто задыхался от желания истребить словом всё вокруг.

«Сейчас кончится. С такими-то нервишками, да на такой работёнке… Уймись, не катит тебе сегодня. Ничё у тебя не вышло, да и не выйдет… И пора разбегаться… Зато побухаете под селёдочку. Да, селёдочка классная. Щас бы кусманчик с хлебцем. Жрать охота! Хотя бы просто кипяточку… с сахарком… а потом яишню на сале… с чесночком… можно даже просто кусочек сальца на хлебушек, да хлебушек чтоб потолще… и горяченький» – Той хлебнул слюны и впитал лишь окончание реплики Анастаса, разбуженного тонким лаем опера.

– Ты чё разорался? Решай чё те надо и от…! – тут Анастас замялся, глянул на отца Тоя и решил не зазвучивать слово до конца.

– С тобой вообще пока не разговаривают! Сиди и помалкивай! – фальцетом строчил офицер. – Я тебя спрашиваю, что вы там орали? – мент упёрся в Тоя своими красными выпученными глазёшками.

Отец тоже вопросительно посмотрел на сына и, сжав зубы, взглядом призвал его к ответу.

– Не орали, а пели… “Интернационал”. Как вообще можно орать партийный гимн?.

Рыло опера как-то сразу вытянулось и стало напоминать удивленное свиное. Отец же Тоя скорее озадачился, нежели удивился. Он давно уже привык к пируэтам, которые мог выкатывать в разговоре его очень любимый сын. Он даже гордился тем, что Той при редких застольях с близкими приятелями отца мог неожиданным аргументом «вообще из другой оперы» склонить на свою сторону мнение присутствующих, дискутирующих о нравах современной молодёжи.

– Мы не просто пели, мы репетировали! – неожиданно встрял в разговор Толстый. При этих словах он распрямился и сидел с абсолютно прямой спиной: так как и положено сидеть отличникам на фотографиях с “Доски почёта”.

Анастас, конечно же, открыл “бесстыжие” глаза и приготовился к спектаклю, который был теперь предрешён.

Той выстроил лицо “правофлангового”, дотошно подправил чёлку, встал со скамьи и, приняв туловищем позу “непримиримого активиста”, приступил к развёрнутому ответу на вопрос, поставленный представителем власти:

– Как всем, наверное, известно: не далее чем через некоторое и очень короткое время должна состояться знаменательная дата, которая явилась неизгладимой бороздой в жизни товарища… – тут Той произнёс кличку первого пришедшего ему на ум большевика.