Три рассказа

В шесть лет появился отчим, который заботился по-своему. Приучая мальчика к дисциплине, он ругал его за нежелание делать зарядку по утрам, за ненормальное увлечение компьютерными играми, полное отсутствие интереса к чтению и математике. При этом тщательно показывал, как им доволен, когда Вова без помощи отжимался хотя бы один раз или правильно сложил два плюс семь.

В общем, родители, выставляя минимальную планку нормы для ребёнка, тоже чувствовали себя хорошими. Просто, потому что так проще радоваться за себя и за своё дитя.

Как и положено в хорошей семье, к семи годам мальчик делал зарядку, читал, считал до ста и пошёл в приличную школу. Преподаватели так же щедро ругали за проступки и так же щедро хвалили за ожидаемый результат. К концу первого класса, Вова точно понимал, что он очень хороший, когда делает то, что от него ожидают, и очень плохой, когда у него самого что-то не получается. В третьем классе он уже не нуждался в надзоре. Он стал достаточно взрослым и сам назначал себя хорошим или плохим по своим результатам.

В следующей четверти Вова заболел воспалением лёгких, недостаточно подготовился к следующей олимпиаде по другому предмету и не вошёл даже в призёры. Как только он не стал лучшим в этой олимпиаде, он автоматически, целиком всего себя, назначил плохим. Он, Вова, человек – был плохим, потому что не получил грамоту.

Вова пытался стать хорошим и через достижения, и через наказания, и назначая плохими других. Достаточно было сделать других плохими, чтобы самому на их фоне стать хорошим. От этой мысли Володя даже улыбнулся, вспомнив, как он, взрослый, умный и статный мужчина, обладающий властью, недавно назначил своего товарища плохим за неудобное сообщение только для того, чтобы самому оставаться хорошим.

Володя прекрасно понимал, что всё это правда, и в общем-то банально. Занятно было то, что он сохранил эту детскую реакцию будучи уже взрослым. Нельзя сказать, что он всегда поступал так. Например, в рабочих вопросах он считал себя образцом холодного расчётливого ума и уже давно не позволял эмоциям вмешиваться в принятие решений.