Земля – лишь ферма

 – Это все дворецкий наш! Сплошное наказание! Хотя бы знак какой-нибудь подал, растяпа! – Он с презрением покосился на дворецкого и, отпустив тому оплеуху, завизжал: – Сгинь с глаз моих! Бездарь! Еще что-нибудь подобное выкинешь, выгоню к чертовой матери!

– Ох, как я тебя понимаю, Иннокентьевич! Хороших исполнителей сейчас днем с огнем не сыщешь. Одни балбесы вокруг! Мало своих дел, так еще и их воспитанием приходится заниматься. Ох и намаялся же я с ними. Ох намаялся. – Пожав папаше руку, Шакалов крепко обнял его и похлопал по спине.

– Еще раз приношу свои глубочайшие извинения, Алексей Вениаминович. И хочу представить вам свое самое ценное сокровище. Мою дочь Анжелу.

– Да, и впрямь сокровище. Дочурка у тебя, Иннокентьевич, просто красавица. Хороша, очень хороша! – заявил тот, окинув ее похотливым взглядом.

Меня чуть не вывернуло. Еле удержался, чтобы не вцепиться ему в глотку.

Шакалов поцеловал руку Анжелы и, дождавшись от нее улыбки, посмотрел на меня:

– А это кто?

– А это ее жених Никита Богданцев.

Я не стал протягивать руку и осыпать его подхалимскими приветствиями, хотя папашины глаза, чуть не вылезающие из орбит, и шевелящиеся губы приказывали мне это сделать. Такое поведение для Шакалова было настолько непривычным, что он даже растерялся. Но растерянность на лице отображалась недолго, сменившись недоумением, а затем возмущением и брезгливостью.

– Ну а где же твоя обворожительная женушка, Иннокентьевич? Фотки фотками, но хотелось бы и вживую ею полюбоваться.

– Что вы, Алексей Вениаминович, Екатерина Сергеевна сейчас на Неделе моды в Париже.

– Им там что, медом намазано? Моя, вон, тоже туда укатила, на Неделю эту. Прямо помешались на…

– Каково это? – смотря в глаза Шакалову, перебил я.

– Что каково? Я не совсем понял твой вопрос, сынок. Как там тебя… кажись, Никита, да?

– Ага, он самый. Я спрашиваю, каково это – на соотечественниках своих паразитировать? Крохи последние у них отбирать.

– Сынок, ты, часом, не заболел?

В ходе беседы мы выстроились в кольцо. Шакалов напротив меня, Анжела справа, папаша слева. Если бы к нашему кругу присоединилась и охрана, то смело можно было бы браться за руки и водить хоровод.