3 | Поэзия

И DVD-любовь и прочие напасти —

Все впереди и только предстоит,

Мы на галерке пьем Мартини-Росси Асти,

И на поклоне океан стоит.

По-юлиански (в Папу мы не верим)

Трещит башка от выпитых вчера,

И мы, тысячелетиями меря,

Срываем пробки с сизого утра.

    Январь 2001

Ночной дождь

Всю ночь ко мне стучался дождь,

Просился, куксился и хныкал,

Прощался, постучит – и прочь,

И вновь по крыше гулко прыгал.

Так тянется чужая ложь,

Так бред любви нам бесконечен,

И нет желаний превозмочь

Судьбы болезненных отметин.

Взволнован океан, его седины

В кошмаре от уставшего стыда

Стена из плача, вопли муэдзина

и памяти – для пыток – нагота.

Сквозь сон – сирена мчащейся тревоги,

В горчайшем одиночестве. Стихи

Ложатся, словно версты вдоль дороги,

И впереди – ни пробуждения, ни зги.

    Январь 2001

Прибой

Из сизого тумана, ниоткуда,

из дальнего еще небытия,

а, стало быть, из смерти

мерно волны

приходят, тихие, подобные дыханью

и току мыслей,

или утешенью,

но вот огромная,

наверное, цунами – рвануло где-то —

«здравствуй!» – и снова, тихо, медленно,

спокойно листают волны

скромные мгновенья

больного бытия,

усопших чувств,

раздумий

и ожидания:

«настанет ли покой? И будет ли

когда-нибудь мне счастье? Придет ли, наконец,

искомое всю жизнь очарованье

гармонии страстей

и приходящих мыслей?»

песок шуршит,

шипящая вода

мне шепчет: «успокойся,

все это ничего,

все ничего,

проходит»,

но где-то, может быть,

В глубинах сумрачных уже встает

грохочущее, с ревом:

«А, может, все еще случится?»

    март 2001

Калифорнийские холмы

Калифорнийские холмы,

зеленые и золотые,

под небесами до невинности пустыми,

о чем молчите мне,

калифорнийские холмы?

Какие недосказанные мифы

про силикон и томагавки от навахо

скрывает ваша в неге нагота?

Запекшиеся пятна странной соли —

лернейской гидры кровь не упадет

на ваши развороченные недра

и к яростным колючкам не пристанет

пот с лошади кричащей амазонки.