6 | Поэтический дневник

    Париж, июнь 2007 года, дневник

пятница, ранний вечер

раннего времени года

этот Безумий намечен,

конечно, в любую погоду

и каждый участник оркестра,

не слыша соседа и даже

не зная имени мэтра,

гремит своё эпатажно

на узенькой rue Veron

от грохота и конфетти

стоит гомерический стон,

такой, что нельзя пройти

у всех – стаканчик с вином,

пей, веселись и пой,

богач, и плебей, и гном —

Верон сплетёт всех собой

кабриолеты, застряв,

в путах цветов и вина,

кличут радостный мяв,

Верон от смеха пьяна

недораздетых людей

толпа горяча и остра,

в свете оконных огней

отблески искр от костра

я погружаюсь в толпу,

угол двух Рю подперев,

как будто ныряю в волну

бордосских бутылок и дев

от шалостей – вдребезг шальной

я вспомнил вдруг город родной,

печально-угрюмый, больной,

с забитой ТВ головой

размышление

Если бы я знал причину, по которой я здесь, меня бы здесь не было

Китайская книга «Два ларца, бирюзовый и нефритовый»

жизнь течёт желаньями и снами,

в полумраке смыслов и стихов,

жизнь – театр, песня, оригами,

вещь ненужная в сознании богов

им, бессмертным, и без жизни тошно:

бремя истин на себе неся:

всё дышащее до приторности пошло,

смерть уносит, вечно на сносях

мы пришли – куда? не знаем сами

и зачем? – мучительный вопрос,

на дороге преткновенный камень

мхом незнаний и надежд порос

«всё пройдёт», конечно, это тоже,

лишь покой извечен, навсегда

жизни все между собою схожи,

как на небе каждая звезда

Регина Збарская

«пройдёт и это» – скифские глаза,

тоска степная в неподвижном взгляде,

тяжёлая, словно судьба, гроза

и тени оглашенные в ограде

нам предки давние несут свои дары

в разлёте глаз, и скул, и смоли гривы,

в себе не чуем только до поры

мы амазонки норовы игривой

улыбкою-стрелою наповал,

и наповал – чуть с горечью прононсом,

волос оклад и дерзостный овал,

и неразгаданный никем доселе космос

она ушла – наотмашь по щекам

раздав дары презрения и гнева

всем дамам света и супругам дам,

…в психушке койка – посерёдке слева

самый поздний ноябрь

такая сладостная мерзость:

туман и дождь одновременно,

ах, эта слякотная дерзость —

не поддаваться ночью тлену

ни звёзд, ни солнца – в небе ангел

летит, включив автопилот,

последний лист танцует танго,

без слов, без смыслов и без нот

а г