5 | Времена лет. (2014—2015)

Вечность рабства

«славяне»… – слово не пошло от «славы»:

«рабы не мы, мы не рабы» – молитва,

которую шептали склавы,

неся ярмо и погибая в битвах

народ тиранили и спаивали водкой,

что ж, получилось управляемое стадо,

и по нему – прицельною наводкой:

кто от кнута бежал, того не стало

«да, скифы мы, да, азиаты мы»

покорное бессудьбенное племя,

молчим угрюмо, ведь рабы немы

как породившее невольничество время

и всё опять, опять, опять…

и нет нам ни покоя, ни отрады,

история течёт неумолимо вспять,

«славяне» – слово не пошло от «славы»…

Re quiem

мы помним себя живыми

с глазами, горящими страстью,

мы помним, сквозь гнев и напасти,

и присно, и в прошлом, и ныне

и пусть мы бывали неправы,

и пусть обрастали грехами,

но подлость творилась не нами,

ушедшими в новые травы

мы шли – из огня и в полымя,

ища на земле справедливость

и правду беря словно милость,

мы помним себя живыми

Белгород-Днестровский

дурманный мёд – златая липа,

прозрачно небо, гул от пчёл,

на мостовой кричит до хрипа

упрямый маленький осёл,

подслеповатые окошки,

шелковиц и акаций кроны,

худые от безрыбья кошки,

крутые у лимана склоны…

здесь шабское – кислей оцета,

здесь девушки – темней мулаток,

дома чуть кремового цвета,

и виноград от зноя жарок,

здесь тихо, как в двадцатом веке,

и жизнь – скучнее перестройки,

щекочет солнце спящих веки,

и козы ждут вечерней дойки…

ничто не дрогнет под луною,

времён уставших бивуак,

и счастье вьётся надо мною,

и мир, как кажется, – простак…

Белёсые ночи

лепра тополиного пуха,

бесконечные, с муками, зори,

что-то странное происходит со слухом:

даже в смехе чудится горе.

в небе чисто, точнее, пусто,

как в дырявом кармане студента,

ночь в сиренях с гарниром из грусти,

зреет мысль потаённым моментом.

звёзд не будет, да и прочего тоже,

лес растёт каждым деревом сонным,

я спокоен молитвою: «Боже,

не оставь меня в мире прискорбном».