Честь имею. Крах империи

Обогащаясь земным даром, они злорадно кипели и неслись к обрывистым берегам Иртыша и Оми, надеясь и там поживиться чем-нибудь земным, но низвергались широкими водопадами в могучие воды этих сибирских рек, поглощались ими и, бесследно растворяясь в них, гибли в бессильной ярости и злобе.

К вечеру, истратив свой заряд, гроза затихла, в небесной бездне появились дымчатые синие проплешины.

– Хорошо пролило, ишь как парит! – восторженно говорили одни.

– Земля горячая, вот и парит, – равнодушно отвечали другие.

– Эт понятно, а землице как раз вовремя такой дождь, ещё неделя и погорело бы всё… – радовались прошедшему дождю первые.

– Какой к чертям урожай! – возмущался третий. – Промок до нитки… как будто взял кто-то за шкирку и прополоскал в реке… вместе с головой… Продрог… хуже некуда!

Говорили, возмущались, но смотрели на небо с благодарностью.

– Прошла жара!– говорили одни.

– Слава тебе, Господи! – перекрестившись, отвечали другие.

– С урожаем будем… ишь, как парит… Напилась землица! – говорили третьи.

И все с надеждой на новый светлый день, на урожай и на тёплую, но не жаркую погоду радостно потирали руки, прощались и расходились по домам.

Ночь излила на сырую серую землю тонкое расплавленное серебро своих звёзд. Луна открыла уставшей от грозы земле улыбку. Грозные отголоски грозы унеслись в дальние края, но к утру всё повторилось.

Горожане вновь надели плащи, и вышли в сырую промозглость новых серых будней. Приход светлого утра с солнцем не оправдал их надежды.

К вечеру они вновь поднимали глаза к небу, с мольбой и тоской смотрели на него, но оно было равнодушно к их мольбе и печали. Всё повторилось.

Ночь была мизерной передышкой неба, после которой оно с удвоенной силой набрасывалось на маленький островок разумной жизни, отодвигая надежды на чистое небо на неведомое никому время. Весь день дождь, уныние и тоска в глазах замужних женщин, ждущих своих мужчин со службы. Снова слёзы в глазах девушек, засевших дома за вязанием, чтением книг или за роялем, а не на свидании с любимым у реки, в парке или в каком-либо другом укромном уголке вдали от любопытных глаз, где можно предаться нежным ласкам и страстным поцелуям.

Небо хмурилось и изливало свою слёзную дневную депрессию уже семь дней.  К вечеру оно светлело, ночью осыпало своё тёмное одеяние чистыми звёздами, лепила на себя улыбающуюся луну, а с утра и до вечера нового дня вновь набрасывалась на землю грозовым ливнем.