Честь имею. Крах империи

Он вновь и вновь восклицает, как бы отрешившись от мира, но уже мысленно:

– Как вы прекрасны княгиня! Как же изумительно вы прекрасны, Лариса Григорьевна!

– По-моему она сконфужена, – «вырывая» разум Олега Николаевича из временного оцепенения, проговорил Абуладзе.

– Ты о ком, Шота? – войдя в реальность, спросил друга Свиридов.

– О княгине Пенегиной! О ком же ещё? Ведь с неё ты не сводишь глаз!

– Я бы так не сказал. Она от смущения поводит глазами, и это естественно, княгиня очень юна и всего второй раз в новом малознакомом ей обществе.

– Смущена… пожалуй! – равнодушно ответил Шота. – Вероятно, не видела столь много блеска, света и сиятельных лиц.

– Имеешь в виду себя? – проговорил Свиридов. – Князь только ты и их сиятельства полковник Пенегин с дочерью.

Подпоручик Абуладзе промолчал, приосанившись и слегка вздёрнув волевой подбородок. Ему нравилось, когда окружающие вспоминали, что он князь.

Стройный, высокий грузин – князь Абуладзе не был эталоном мужской красоты, но его большие чёрные глаза, излучающие какой-то таинственный свет, влекли к нему многих женщин, что делало его их обожателем.

Не меньшую страсть дам к нему вызывали его тонкий прямой нос, пропорционально разделяющий сухощавое лицо с густыми смолянистыми усами, чётко очерченные алые губы и природный ум – смекалка, находчивость и весёлость нрава.

– Ах, слышали бы вы, какую прелестную сказку рассказал мне князь. Я так сильно смеялась, так сильно, что даже слёзы от жалости капали, – делилась со своими подругами одна из дам.

– А мне-то, мне он такое поведал, что я, прям, готова была тут же пасть в его объятья. Ах, как красиво он говорит. Его речь льётся как хрустальный ручеёк, – сладостно прикрыв глаза, говорила другая.

– А как нежны касания его губ руки. Я вся так и горю, так и горю! Готова умереть, лишь бы он целовал и целовал! – млела третья. – Ах, представляю, как горячи его поцелуи!

– Есть, есть счастливицы, кого он целует, – со вздохом сожаления отвечала первая дама, скрывая этим свою интимную связь с князем.

Так же в ответ вздыхали и другие дамы, чем скрывали и свою телесную связь с молодым князем.

Вздыхали и знали одна о другой всё!

А весёлости у князя было более чем предостаточно, что, правда, то, правда, но она проявлялась только в кругу молоденьких прелестниц, которых он всех любил, но которые были тверды в своей неприступности, – губернские нравы, а более глаза маменек держали дочерей в жёсткой узде и на коротком поводке.