Пишу журавлиным пером

Резвясь в перепаханном снеге,

Конь гордо вставал на дыбы

И снова, в неистовом беге,

Летел, оставляя следы.

Из чащи волков серых стая

Опасливо вышла на свет,

Но голодом страх заглушая,

Взяла чуть присыпанный след.

В сугробе лыжню проторяя,

Привычно охотник скользил.

И, гильзами снег усыпая,

Он долго нещадно палил.

Далью брошенный

Даль качалась на ветру

Зорькой пламенной.

Это было поутру

Тьмой израненной.

Оступался, но скакал

Месяц лошадью.

Небо подпирал вокзал

С белой площадью.

Доносился мерный гул,

Далью брошенный.

На пути состав мелькнул,

Припорошенный.

И вагон полупустой

Снами нежился.

Расставалась я с Москвой,

Кто-то встретился.

Земля и грязь

Задышала пашня в лад с лёгкой просинью.

То ли было по весне, то ли осенью?

Аль озимые взошли, али ярова?

Только в каждой борозде дождь наяривал.

Исчесался о посев, взрыхлил бороду

И помчался обсказать это городу.

Там исшарканный асфальт, пыль разгульная,

Сапогами бьют по ней караульные,

Но дождю те не в указ, он прицелился

И по лужам, по ручьям всласть запенился.

То не пиво, не вино разливается,

Просто чистою водой грязь смывается.

К отчиму порогу

Мне всегда чего-то не хватало,

Для себя чего-то всё ищу.

От вокзала или от причала

Оттолкнуться и умчать хочу.

И неважно, водная ль дорога,

Или рельсов лестничная кладь –

Всё равно до отчего порога

Сердцем или мыслями достать.

И серьёзной седенькой калитке

Помахать рукой издалека,

И берёзке, в листьевой накидке,

Поклониться, загрустив слегка.

Жизни двойственность

Порыжевшая листва яркой осени

И тумана голова, в белой проседи –

Всё смешалось под дождём:

мудрость, молодость.

Неизмеренный объём, жизни

двойственность.

Неизменная мечта

Беспокойство без преград лезет в голову.

С кем бы это разделить, чтобы поровну?

Вот бы тяжесть на плечах поубавилась.

Неизменная мечта, я состарилась.

Я тоже мать

Строим планы новые беспечно,

Суетимся, создаём уют,

Думая, что мамы будут вечно,

Никогда в иной мир не уйдут.

Но беспечность закусив до боли,

Провожая в невозвратный путь,

Почернев лицом от едкой соли,

Понимая, что нельзя вернуть.

Тяжелеет лёгкая походка,

Над бровями побелела прядь,

В голове тревоги бьётся нотка

От сознанья, что я тоже мать.