Менька

Когда стало больно, хотела сбросить Толика с себя, но видя, как он корчится и сладострастно стонет над ней, решила дотерпеть до конца. Он наконец-то успокоился и сполз с неё. Она брезгливо отодвинулась и накрылась одеялом. Как он оказался в её комнате, он не заметил.

Толик, осознав, что произошло, испугался:

– Олюшка! Милая! Ты никому не говори. Слышишь, никому не рассказывай, – у него перехватило дыхание от одной только мысли, что с ним станет, узнай об этом кто-либо.

– Да не бойся ты, – по-взрослому сказала Ольга.

– Тебе было хорошо со мной? Больно не сделал?

– Всё нормально, – сказала она и поднялась. – Тебе нужно уходить.

Толик уже в который раз за вечер удивился взрослости девушки. Или распущенности?

– Да, да. Конечно, – он встал, натянул брюки.

Ольга сдёрнула простынь, Толик увидел пятно, к горлу подступил комок, он обнял Ольгу и стал целовать.

– Олюшка, милая. Ты только скажи, я для тебя всё сделаю. Всё что захочешь, только скажи.

– Правда?

– Правда. Лишь бы ещё раз прикоснуться к тебе, ещё раз быть с тобой, – у него вновь просыпалось желание.

– Я видела в магазине для железнодорожников часики красивые, позолоченные. Купишь?

– Куплю, – Толик не мог оторваться от девушки, она решительно его оттолкнула.

– На сегодня хватит. Сам должен понимать.

– Да, да, – засуетился он. – Когда теперь? Где?

– Не знаю, – Ольга надула щёчки.

– Олюшка, скажи, что ты хочешь, – Толик был в полной её власти.

– Хочу часики.

– Куплю! Только не надо больше ни с кем, кроме меня. Хорошо? – попросил он, почему-то нисколько не сомневаясь: Ольга легко отдастся и другому, и от такого понимания ему становилось невыносимо больно.

Ольга долгим взглядом посмотрела на него.

– С кем и когда, решать буду сама. Ты мне не указ.

– Олюшка, – Толик прижал её к себе. – Ты же девушка порядочная и должна понимать, что ты теперь моя.

Она отстранилась и повелительно произнесла:

– Всё. Уходи. И запомни, я не твоя.

– Но?..

– Уходи, – скомандовала она, и он послушно пошёл прочь.

От позолоченных часов Ольга отказалась: как объяснишь близким их происхождение? – взяла деньги. Купюры – десятки, двадцатипятирублевые – появлялись в её кармане какое-то время частенько.