Начало

Овдоким сдобрил варево солью, бросил в него две луковицы. Хлебали молча, дуя в деревянные обкусанные ложки.

– Эх, лепота-то какая! Как в Беловодье! – воскликнул Овдоким, выплёвывая кости и блаженно растягиваясь на песке. – Солнышко греет, брюхо сыто, ни тебе мастеров, ни шихтмейстеров.

– И батоги не свищут, – ехидно поддакнул Михайло.

– Да, вот найти бы Беловодье… – мечтательно произнёс Митяй.

– Иде ты его найдёшь? – отозвался Михайло. – Сказки то всё.

– В прошлом годе мужик один ушёл искать по штольням из Екатеринки и не вернулся.

Видать, нашёл, – возразил Митяй.

Михайло проворчал:

– Хто его знат, кого нашёл, Беловодье или смерть свою.

Овдоким со злым надрывом в голосе поддержал молодого товарища:

– А чо, поискать, дак и нашли бы. Мочи моей уж нет терпеть эдакое мучительство.

– Да кто ж нас пустит в Беловодье? – хохотнул Михайло. – Беловодье людям безгрешным, незлобливым открывается. А ты на прошлой неделе, как батогов всыпали, чегось обещался, запамятовал? Мастера грозился придушить, а уж злобен-то был, а уж злобен.

Не, не хочу я в подземелье помирать, лучше здеся, на воле, – Михайло помолчал, добавил: – На воле, в горах надо Беловодье искать.

– А чо! Я б пошёл! – встрепенулся Овдоким. – Куда итить токмо?

– Стражники пымают, запорют батогами, – поёжился Митяй.

– А пускай, пускай словят! Да хоть б годок, месячишко-то волюшки хлебнуть, – воскликнул Овдоким и, задумавшись, повесил голову.

Одна мысль вскружила головы троим друзьям. Они уже сидели кружком на песке, говорили, как о давно решённом.

– На полдень надо идти в горы. Найдём каку деревеньку, наймёмся в работники, там оглядимся: останемся или дальше пойдём, – рядил Овдоким, обмысливая побег.

– Не об том сейчас речь, – высказывал свою задумку Михайло. – Лета самое начало, в тайге ещё голодно. Птахи всякие птенцов вывели, яиц нету, а птенцы – голимый пух. Кого с них возьмёшь? Ни колбы, ни ягод, ни грибов ещё нету. Пропитания в тайге сейчас нету никакого. И зверя нам голыми руками не добыть.

С голодным брюхом много не набегаешься. Подготовиться надо. Муку недавно выдали, пуда полтора наскребём поди-ка. Отдадим бабам, чтобы хлебов напекли да сухарей насушили. У мужиков-урочников бредешок выменяем, вот тада и побегим.

Овдоким задумался.

– А сболтнёт кто ежели? Сразу догадаются, зачем сухари сушим. Это чо ж, до осени готовиться будем? Не, я так не согласный.

– Уж прям до осени, – возразил Михайло, – неделю-другую повременим.