Миллениум

Они напомнили о себе сами, года через два. Как-то нашли нас. Вдруг звонок! Мы в столице проездом, говорят, плюнули на службу, возвращаемся домой, на Украину! Конечно, встретились, поговорили, видим, всё те же весёлые, влюблённые, только какие-то притихшие, умиротворённые. Поглядывают с усмешкой, словно радуются общей тайне. Наконец не выдержали и объявили: «Мы решили обвенчаться!» «Это ещё зачем? – изумились мы. – Что за прихоть? Разве этим шутят?!» «А мы и не шутим, – отвечают, – вот приедем в Харьков, сначала окрестимся, потом повенчаемся, а потом и ребёнка заведём».

«Да вы разве в Бога верите?» – стала допытываться моя жена. «Верим, – отвечают дружно, – боимся его, поэтому и хотим венчаться. Иначе, видно, нас не удержать». И смеются при этом.

– Ну и как? – перебивает меня Василий, не дожидаясь окончания рассказа. – Помогло?

– Наверное. Сын у них, весной три года исполнилось, – отвечаю я и замолкаю, пробуя коньяк.

Молодая женщина за соседним столиком отложила журнал в сторону и, приняв сосредоточенный вид, уставилась в темноту за шатром.

– Рад за них, – говорит облегчённо Василий, – уберегли любовь. А вот я всегда считал, если отношения дали трещину, не стоит и трудиться, чтобы их сохранить, всё равно будет таиться опасность разрыва.

– Ты архитектор, должен понимать, реставрация иногда помогает, – замечает Кузьма.

– Возможно. Я-то ведь не пытался реставрировать нашу любовь, не объяснился, не сказал, что она для меня значила. Согласился с реакцией девушки, и точка.

Нет, что-то я сделал не так, – невесело заключает Василий, водя ножкой пузатого фужера по столу. Голос его становится тихим и размытым, как туман, подбирающийся со стороны Сены. – Затеял свадьбу. Спрашивается зачем? Десять лет занимаюсь недвижимостью, всё имею, однако сказать, что счастлив, не могу. Почему?..

У него давно погасла сигарета, но он не видит этого.

– Любовь не архитектура и не дворец, её нельзя заключить в заранее спланированную форму, – с философическим видом говорит Кузьма, довольный своим удачным сравнением.

– Может, стоит познакомиться с француженкой? – спрашиваю я Василия, видя его страдания. – Вдруг что-то изменится? Это шанс.

– Глупо, – говорит он. – Несерьёзно. Хотя всё тот же Ларошфуко наверняка бы сказал: «Бывают в жизни положения, выпутаться из которых можно только с помощью изрядной доли безрассудства». Это второй афоризм, который я запомнил, живя с филологиней.