За невидимой чертой

На кладбище, в сопровождении своего оруженосца, входит измученный угрызениями совести Альберт.

Преследуемый безжалостными виллисами, на сцену просто врывается и растерянный Ганс. Виллисы затанцовывают его – обессиленный, он падает на землю и умирает.

Наступает очередь Альберта, но он молит Мирту о пощаде. На помощь любимому приходит отчаянная Жизель, но разгневанная Мирта приказывает девушке танцевать.

Скорбно – лирический танец переходит в прекрасный драматический дуэт. Беспощадные виллисы затанцовывают графа, он падает, но поднимается и танцует вновь и вновь.

Приближается рассвет. Верная любовь и самопожертвование Жизели спасают графа от неминуемой гибели. С восходом солнца раздается колокольный звон, который оповещает, что власть Мирты и виллис заканчивается, и, потеряв свою силу – они исчезают.

Раскаявшийся Альберт молит Жизель остаться, но девушка, прощая и благословляя возлюбленного, уходит.

С рождением нового дня и Альберт медленно покидает кладбище.

Занавес.

Зрители поднимаются со своих мест, аплодисменты переходят в бурные овации, к сцене идут вереницы людей, чтоб одарить балерину цветами.

– Доченька, ты была безупречна! Великолепна! Нежна – трепетно говорит отец девушке.

– Спасибо, пап – скромно отвечает она. – Только я жутко устала, пойдем домой! – улыбнувшись, проговорила балерина.

Выйдя из театра под ручку с отцом, крепко прижимая к себе огромный белоснежный розовый букет, Алиса жадно вдохнула пряный весенний аромат, витавший в вечернем воздухе.

– А может, по кофейку? Что скажешь, милая? – спросил отец дочку.

– Я, с удовольствием, папочка – ответила девушка.

Медленно прогуливаясь по бульвару города, они говорили о сегодняшнем вечере и прошедшем дне.

– Мама бы гордилась тобой, дочь! – с жаром проговорил отец.

– Я знаю, пап, но мне ее так не хватает… Знаешь, я сегодня искала ее глазами в зрительном зале.

– Дочь, мы сильные, мы справимся! Ты есть у меня, я – у тебя! Прорвемся, малыш, но мне тоже ее не хватает – и, остановившись на мгновение, мужчина всхлипнул. – Я не знаю, когда нам станет легче, родная, но обязательно станет, вот увидишь – твердо произнес он.

Они неспешно подошли к кофейне.