Заетойщина

Он понял, прочитав её: «О да,

сие не богохульство – богознатство!

Вселенная – чернильная вода,

где бездна звёзд, где вакуума братство,

всё остальное чушь и ерунда,

юродство, безначалие, попса…»

Глядишь в окно, особо с утреца,

а за стеклом жучки и водомерки

всё шастают, как дамы на примерке

у модного московского швеца,

весельчака, жуира, хитреца,

придурка, мудреца и мертвеца,

скрывавшего налоги при проверке.

* * *

Опять Дед Етой встал не с той, спозаранку

со сна посмотрел на родную Фонтанку,

на небо над ней, на полёт сизарей

над трубами красными госпиталей.

И вспомнил Етой настоящее время,

то давнее время, то главное время,

где «я», а не «он», и где «мы» – не «они»,

в какой переулок трамвай ни сверни.

Фонтанка впадает в Балтийское море,

в Балтийское море, костистое море,

где рыбка-колю?шка кусает за хвост…

Трамваи бегут за Египетский мост…

Зачем-то рифмуются «море» и «горе»,

и следом Некрасов – «и хворосту воз».

Я слушаю трепет октябрьских вязов,

мой садик Покровский огнём опалён,

в нём воздух, как в детстве, прозрачен и вязок,

и мне не хватает простуженных связок,

чтоб хрипло сказать: «Я в Маринку влюблён».

Сегодня четверг, завтра пятница, в хоре

недель проходящих не знаешь, всерьёз

ли в сердце рифмуются «горе» и «море»,

и рыбка-колюшка играет с рекою,

и падает в детство Египетский мост?

* * *

О Дед Етой,

ты снова встал не с той,

кривишь губу, завидуешь и злишься.

Взгляни на облако, задумайся, постой –

вот так и ты уйдёшь и растворишься

в крови земной, солёной и простой,

и отпоют тебя стволы и листья,

и дождь прольётся влагой золотой.

А, Дед Етой?

А Дед Етой завидует, ярится,

юродствует, злословит, матерится,

трясёт своей кудлатой бородой.

Ему бы встать бы с той,

но Дед Етой

с неё не встанет принц… принципиально,

как Троцкий, трезво, интернаць… онально:

«Раз встал не с той,

так и встаю не с той!»

* * *

Деду Етою в осеннее утро

прямо в постели, такие дела,

тихо, как тайна, как лодочка, утло

мысль простая однажды пришла:

все умирают, и всё умирает –

звёзды, планеты, жучки, червячки…

Гений родится, горит и сгорает,

в мёртвой руке зажимая очки.