Безымянные искры

Наши священные писания – это хаотические метания мыслей обыкновенного человека. Наше священное предание – это существование среди непрерывного беспредела и анархии. Довольно порядка и беспонтовых подделок, даешь неразбериху и подлинность!

Кто еще готов услышать о том, что только настоящее обладает мощью? Кому еще сообщить об ударной девственности простоты и о несгибаемой воле смиренности? Я, словно Диоген Синопский, брожу в поисках слышаших, с фонарем посреди белого дня. Но сам не слышу о чем проповедую.

Я глухонемой поводырь, поэтому предпочитаю путешествовать в одиночестве.

Я учу ни о чем, ни о чем я учу – и это сама жизненность сказует во мне.

02.01.2020 г.

Мне скучно и грустно. Никто не звонит и не пишет. Я, как полковник в отставке, что переживает последний сезон, после которого ничто. Ничто, которое ничтойствует. Но я сам удалился в затвор, чтобы внимать себе, ибо шум внешний заглушал голос внутри. Сто мишеней – и ни одного выстрела в цель.

Так я провел два с лишним десятка лет, пытаясь обнаружить хотя бы одну цель, в которую можно попасть.

Но с этим покончено, мишени были моими видениями.

Он сидел и смотрел на меня. Прошло девять лет. Я не мог узнать его. Бывший бунтарь – неформал, который то и дело говорил о противостоянии существующему порядку вещей, стал заурядным менеджером на заводе, что только и твердил мне что о карьере, о повышении зарплаты, о поиске лучшего места для труда. Он предал себя, развеяв свои воздушные замки.

Но он не сознавал, что натворил. Дав замолчать внутреннему ребенку, он выпустил наружу жестокого родителя, подавившего волю младенца.

Кто узнает тебя через десяток лет? Кто признает в тебе тебя? И сам ты, узнаешь ли ты себя? Дорога превратилась в знак вопроса. Знак вопроса обернулся дорогой. Сколько прохожих я знал, скольких друзей я не знал. Мы, как полуденные тени, в судьбах незнакомых. Наш караван заплутал в пустыне, и мы поодиночке двинулись кто куда.

Несмотря на это условие, все вышли на путь, так как он пролегал везде, где бы ты ни был. И закапал ночной дождь – предвестник утреннего света.

Рассвет, во время которого хочется обнулиться. Стать будто цифра “0”, что стоит в начале и в конце. Я не хотел бы вернуть время назад, ибо я бы повторил ровно то же, что уже совершил. Так к чему эти ностальгии – эти выверты памяти? Не в силах человеческих менять атрибуты материи – пространство и время.