На закате

Сам являясь большим, а то и большущим этаким «Членом»

при этом ещё и в штанах за собой таскал и возил в «членовозе» – заштатный, маленький такой, как мальчик с-пальчик, так, на всякий случай, вдруг приго- дится… И куда пальцем не ткни, в «Члена» уткнулся, если не мордой, то из- дали глазами. Даже машины, о которых мы упомянули, и которые возили

этих самых «главных Членов», тоже назывались «членовозами». Из всей этой бодяги, прокисшей бардамаги, выходило, что общество в СССР состоит из двух сословий: в кабинетах сидят и в машинах ездят государственные

«Члены», правда, за глаза их иногда, а порой и часто другим словом назы- вали – не совсем приличным.

А вторые – это членская мелюзга. Остальное —

серая толпа, граждане страны советов, которые, как бы между прочим, ещё и бегают по тротуарам вылупив очи, или стоят часами в очередях, или, прокли- ная всё на белом свете, душатся в трамваях и троллейбусах… За заводы и

фабрики, – хоть не вспоминай!.. Там – План! там – Соцсоревнование! там – Сверхурочные!.

. – и ещё много чего там, что называют, как на заводе «Рост- сельмаш», в городе Ростове-на-Дону: там – «Бухенвальд!..». Воздушная си-

рена завыла, на весь посёлок Сельмаш – конвейер, дёрнувшись, пошёл, таща за собой комбайны на круг – ОТК. Снова завыла – обед на тридцать минут: и так круглые сутки, пока или не сбежишь с «Бухенвальда», или не сдохнешь…

Время уже было обеденное, когда в районе Гниловской, под уклон по тро- пинке и среди зарослей кустарника, в сторону берега Дона, стремглав бежал человек и что-то на ходу кричал.

Со стороны можно было подумать, что где- то что-то случилось: или кто-то сгорел, или в Дону по-пьяне захлебнулся. А в это время, пристроившись в затишке под кручей выходившего на поверх- ность рыжего ракушечника, сидя плотненько вокруг ярко пылающего костра,

братство бездомных бродяг, в ведре варило картошку в мундирах и грелись у огня. Внешний вид четверых мужчин наводил на мысль, что эти люди в

«члены» ни под каким соусом не годятся, а больше относятся к тем, которых в то время называли «отбросами общества».

А раз так, то – или городская

свалка, или лагерь за колючей проволокой – другого пути у них нету. Среди этих четверых, сидел и наш герой повествования, окрещённый десять меся- цев назад своей любимой и необычайно умной тёщей, Инессой Остаповной,

под новое шпионское имя: Куцанкова Геннадия Антоновича.