На закате

С каждой минутой в душе всё таяла призрачная надежда, – продать хотя бы

что-то по бросовой цене. В ту минуту, когда он взглянул на ручные часы, ему пришла в голову мысль, – что часы – то! у него уж точно купят, ибо подобных наручных часов в свободной продаже никогда не имелось. Часы дорогие, ко- мандирские – «Полёт»: ценные, притом подарок на его сорокалетие от жены

и тёщи. Рядом с ним, по другую сторону дерева, сгорбившись сидит худосоч- ный старичок на низеньком табурете, перед ним стоит миниатюрный верста- чок, на котором закреплены такие же маленькие тисочки, а рядом игрушеч- ная наковальня, на которой он таким же мизерным молоточком что-то всё время выковывает: звонким постукиванием и подобно дятлу.

За всё время, как заметил Побрякушкин, старик не удостоил его даже взглядом, хотя, когда Иван Ильич пристраивался с ним рядом для торговли, он поприветствовал

старика, сказав: «Доброе утро, удачи вам в торговле…». Старик промолчал,

словно не слышал, продолжая выковывать непонятно что, а скорее всего, как заметил Побрякушкин, кусок какой-то никчёмной проволоки.

«От безделья

страдает старик, на старости лет впадая в детский разум…», – подумал о нём Побрякушкин и стёр старика из своей памяти. Как уже упоминалось, что бара- холки-толкучки часто разгонялись милицией. Чем они так не угодили и не нравились власти, которой вообще никогда и ничего не нравилось, кроме

своего идиотизма, доподлинно определить сложно. Возможно, хотелось ей, чтобы граждане развитого социализма и уже завтрашнего дня – члены комму- нистического общества, вместо барахолки, должны стоять не в этом месте, а на заводах и фабриках, не отходя ни на минуту, возле своих станков и прялок.

Но были и иные предположения. К примеру, что какой-то денежный оборот всё-таки тёк тоненьким ручейком мимо загребущих чиновничьих рук; от

этого, мелкую душонку стряпчего и жаба душила. И этого дьяка-стряпчего, по причине его узкого кругозора и элементарной финансово-рыночной безгра- мотности, кроме, конечно, бюрократических инструкций, вовсе ничего не ин- тересовало, что и по чём, кто продаёт, какая историческая ценность данной вещи, за исключением, если «уголовка» в оперативном режиме не отыски- вает следы ворованных тех самых вещей.

К примеру, идёшь это ты по тол- кучке и натыкаешься на обычные, с первого взгляда, настенные часы-ходики, с кукушкой. Для блюстителей порядка – это хлам, которому и место на по- мойке, а ты взял часы в руки, повернул к себе тыльной стороной, а это рари- тет!..