На закате

Стояла будто приклеилась к дверям, замерев, вслушива- лась в бормотанье постояльца: «…Не женщина, а прямо рептилия какая-то в образе похотливой жабы – неизвестной науке породы!.. – громко, на всю комнату, продолжал ругаться Иван Ильич, – бесстыжая похотливая тварь!..

Разлеглась это она, вывалив наружу всё своё естество!.. позирует это она сво- ему художнику, орангутангу… Лежит себе, красуясь телесами, изображает Данаю!.. куда тебе до неё! Ты худая, как щука и чёрная будто от цыгана нагу- ляна, прямо кобылячей породы!.

Так не заметил, как за окном наступил поздний зимний рассвет, а его руга- тельные причитания были прерваны стуком в дверь, после которого, не до- ждавшись ответа, дверь проскрипела и вошла хозяйка домовладения Пела-

гея Макаровна. Застыв на пороге, включила в комнатушке свет, после чего по- дозрительно стала вглядываться в Ивана Ильича. Проплямкав узкими полос- ками сморщенных губ и беззубым ртом, спросила:

– Ты, Гена, не заболел ли случайно?.

– Здоров я, Пелагея Макаровна, здоров!.. Здоровее бывают только на клад- бище…

– Ну-у… – раз здоров и то хорошо. Я вот чего зашла… Уже вторая неделя по- шла с того дня, как за квартиру надо бы заплатить… Пенсия у меня всего пять- десят два рубля, сильно не разживёшься, а мне ещё в том году было восемь- десят, того и гляди, господь к себе призовёт, а я всё не могу собрать на по-

жертвования храму. Чего молчишь-то, Геннадий?.

– Не шлют. И слать-то уже не кому… Выгнали там уже меня, как паршивую собаку выгнали, и замену нашли…

– Вот беда-то, коль не врёшь!..

– Какой смысл мне вам врать? Мне впору в тот самый храм, о котором вы

упомянули, сходить и перед кончиной своей попросить отпущения грехов, или как там у вас с этим всё обстоит?..

– Ну так мне-то, что от этого, за квартиру платить, чем будешь?!.

– Возьмите вещами. Вон под кроватью чемодан, что выберите на свой вкус, то и забирайте.

– А зачем они мне твои вещи?.. Они мне ни к чему. Ты вот в таком случае возьми их, да в субботу или в воскресенье и снеси на-продаж, когда толкучка особо шумит, отнеси их на Старый базар, там в районе переулка Семашко и в округе его, в сторону Дона, пристроишься где-то и продашь, а мне за квар- тиру заплатишь, иначе мне надо пускать к себе другого постояльца.