На закате

Пошлю-ка я на всякий случай ещё одну открытку, выбора-то у меня всё равно нету…». Спустя две недели, в одно из очередных посещений, ему вручили точно такое же послание, уведомляя об отсутствии адресата. Не-

много очухавшись от нового потрясения, новоявленный на свет божий Куцан- ков Гендош, только теперь и сейчас до конца осознал, что такое человек без- домный: один, как перст, и уже ни копейки в кармане. Положение и впрямь было аховское: не имея не только работы, но и страх её заиметь, ибо пресле- довало упорное чувство, в вероятности его разоблачения, как человека, кото- рый выдаёт себя за другую личность.

Всё это могло обнаружиться совсем слу- чайно, достаточно неожиданно встретиться со знакомым человеком и сго-

ришь, как щепотка пороха, брошенная в костёр.

В ту ночь Гендошу снились кошмары. И снится ему, что будто бы он прибыл домой, в свой родной городишко Суконный. Идёт это он с вокзала и уже налегке и без всяких вещей, почему-то с пустыми руками, но, как и тогда, в тот ранний утренний час, когда покидал городишко: торопится и всё время

почему-то оглядывается.

Кажется, ему, что за ним следят и сыщик идёт по пя- там. Заходит он в свой родной подъезд, и поднявшись на третий этаж, входит в распахнутую, неизвестно почему, дверь своей квартиры, словно умер кто-

то. «Ненароком, тёща преставилась?!..» – подумал он. Вот он заходит в свою

супружескую спальню и озадаченный замирает на пороге: «Да тут не до похо- рон, – тихо, одними губами, произнёс бывший директор и король трикотажа, товарищ Побрякушкин, – здесь происходит любовная оргия!.

. прямо разврат- ный садизм!..». На его широком и роскошном супружеском ложе, из-под

плеча волосатого, будто орангутанг, мужика, выглядывает красивая мор- дашка его родной и любимой жены Фаины, которая, мигая своими огром- ными ресницами, смотрит на него невинными глазками и говорит своим властным и таким милым голосом, обращаясь к своему любовнику-авангар- дисту:

– Хватит, вынимай уже его, довольно колдобасить… – а то на нас муж смот- рит, глаза вылупил, того и гляди, нас обоих сглазит!.

.

Окна в квартире зашторены наглухо, в комнате стоит полумрак, а законный муж, как отрезанный ломоть, стоит, почитай, у самых ног: до кучи слепив- шейся парочки, и единственно чего в этот момент не хватает для полноты картины трагизма, так это свечки в руках у Ивана Ильича.