Жизнь-жестянка

– Угу! Жаль, конечно, если это даже так, но эта вещь сде- лана из государственного сырья на государственном пред- приятии и оборудовании, а значит, выносу не подлежит, да и для тебя лучше, а, то прирежешь кого-нибудь и вновь на на- ры. Выходит напрасно играл, надо было вначале подумать, как ты её отсюда вынесешь. Расписывайся за то, что причита- ется; а за это, – кивнул головой, в сторону лежащей на столе финки, – лучше помалкивай, а то сегодня вряд ли и выйдешь, хорошо хоть начальства рядом нет, были бы тебе карты: где, да что, откуда, да куда? а там гляди и амнистия мимо тебя промелькнула.

Фёдор тем временем, вскинув на плечо свой сидор, не стал дослушивать о том, чем закончится разбирательство по

финке, ибо наперёд знал, что заберут – как пить дать, вздох- нул тяжко и направился к решётке, за которой уже была дверь

– выход на свободу. Стоящий по ту сторону решётки охранник, до этого смотревший в их сторону и внимательно слушавший разговор при его приближении измерил оценивающим взгля- дом Фёдора с ног до головы, повернул ключ в замке решётки, и уже пропуская его мимо себя, в спину громко сказал:

– Раскольников? Что-то знакомая фамилия.

– Не-а, таких волков не знавал.

Фёдор улыбнулся, обернувшись, сказал:

– Фёдор Достоевский – «Преступление и наказание», роман такой у него есть. Там, в романе том Раскольников бабку топором зарубил.

– Во-о-о, точно! Вспомнил. Деваха у меня в том году бы- ла, всё по театрам меня таскала. Вот-вот, были мы как-то раз с ней на одном таком спектакле – там действительно тот тип зарубил бабку топором. Натурально, скажу вам, всё так вы- глядело, даже жуть брала. Видишь, как тебе повезло? почти про тебя роман написан: и Фёдор и фамилия сходится; не ты случайно, ту бабку топором приголубил?

– Так причём здесь я, сам автор под именем Фёдор, а преступник, описанный в романе под фамилией – Расколь- ников – это же совсем двое разных людей? – сказал Фёдор, вновь улыбаясь столь глупым рассуждениям.

– Какая разница – главное, что и фамилия и имя сходят- ся, тут порой и задумаешься, – сказал охранник.