Жизнь-жестянка

Дружбан писал в последний раз из какого-то Морозовска, что сваливает отту- да далее по степи, придётся поискать его.

– Да я собственно собирался на БАМ отправиться, там тоже не хилые заработки.

– Ну, сказал тоже. Нафиг тебе нужны морозы под пятьде- сят? На юге тепло; под любым кустом выспаться можно, а то север – чуть зазеваешься и уже кочерыжка из тебя, и хоро- нить не надо – и так не завоняешься.

Всё это время второй попутчик – Лява брёл сзади них и молчал. Может быть, он слушал, о чём говорят парни, а скорей всего предавался своим не совсем весёлым думам, потому что, с момента как переступили порог колонии, они по праву теперь были бездомными, коль решили отправиться неизвестно куда, да ещё в такую даль, так что было о чём задуматься.

– Так что? – погонишь с нами за компанию? На баранине отъешься – жри от пуза – сколько влезет, там этого добра – счёта не знают: ты, как я понял, вроде бы как мусульманин – вот, как раз то, что надо для тебя.

– Наполовину. Мать у меня башкирка, а отец русский из Ленинграда.

– Во как! Из самой колыбели? И родня там есть?

– Точно не знаю, я там ни разу не был, наверное, кто-то есть, раз отец там родился.

– Умер отец-то, или делся куда?

– Как сказать? Дело тёмное и давнее, мать правду не го- ворит. В то время, когда он погиб я был совсем малым: в де- ревне говорят, что мусора его пристрелили в городе.

– Ни фига себе! Вот это у тебя Пахан! Кто же он был?

– Говорят налётчик: кассы, ювелирные магазины брал за что, вероятно, и пристрелили.

– На зоне говорил об отце?

– А зачем? Всё равно не поверили бы, к тому же за треп- ло посчитали бы, с тех времён много времени прошло и жи- вых свидетелей вряд ли есть, потому – как докажешь?

– И то верно. Кликуху отца так и не узнал?

– В деревне о таких вещах не просвещают, это в Уфе уз- навать надо было. К тому же – у кого, да и зачем?

Сзади послышался шум приближающегося грузовика: все трое сошли на обочину, каждый при этом поднял руку. Огромный «Краз» – лесовоз с порожним тралом вначале на скорости проскочил их, но через сотню метров остановился.

– Загружайся, босотва – двое на сиденье один под ноги.

После уличного ненастья в кабине машины было тепло и уютно: пахло самой машиной, отработанными выхлопными газами и ещё чем-то, что напоминало детство, когда просил- ся у водителя прокатить на грузовике.