Меньше единицы, больше девяти

Он окинул взглядом пространство за спиной девушки, хотя и так было видно, что она пришла одна.

– Привет! У тебя молоко найдётся?

– Ты одна?

– С котёнком, – извиняющимся тоном ответила Инга.

– А подруга? – спросил он, пропуская гостью в квартиру.

– Не смогла. Я одна, – вздохнула Инга.

– Ну и ладно! Главное, что ты здесь! Очень рад тебя видеть, – сказал Хвостов.

Он подумал, что Дима вполне обойдётся и без девушки. А ещё он понял, что и впрямь рад видеть Ингу. Даже мысль о том, что серый пушистый комочек пометит каждый угол в квартире, случись ему оказаться котиком, а не кошечкой, – даже эта мысль не огорчала его.

Инга прошла на кухню, взяла блюдечко, достала из холодильника пакет молока. Котёнок неуклюжими шажками бродил по линолеуму и тыкался мордочкой в её ноги. Инга наполнила блюдечко и поставила его на пол. Сидя на корточках, она подталкивала котёнка, пока он не уткнулся мордочкой в молоко.

Александр не мог оторвать взгляд от круглых коленок и от белого треугольничка трусиков.

Потом она взялась накрыть стол. В её руках всё горело. Она сделала салат из помидоров и огурцов, нарезала хлеб, взялась за деликатесы.

– Откуда такое богатство? – поинтересовалась девушка, нарезая варёно-копчёную колбасу и сыр.

– В банке заказы бывают, – объяснил Хвостов.

– Хорошо живёте, господа банкиры, – промолвила она.

– Не жалуемся, – подтвердил Александр.

В половине седьмого они сидели за праздничным столом в ожидании Акулова. На кухне сытый котёнок гонял по линолеуму деревянную катушку из-под ниток.

Хвостов злился и переживал, что коллега вообще не придёт.

Лучше бы так и случилось. Лучше бы не пришёл. Потому что сколько ни вспоминал Хвостов этот вечер, ему всегда делалось стыдно перед Ингой.

– Неужели! – со злостью обронил Хвостов, когда наконец-то раздался звонок в дверь.

На пороге стоял Дима с огромной картонной коробкой, видимо, из-под самого большого телевизора, какой только мог сыскаться в Советском Союзе.

Открывая ему дверь, Хвостов готовился спросить: «Ты чего так долго?» – но не успел и слова произнести. Акулов с ходу заполнил всё – и пространство, и время – весёлым шумом.

– Привет, народ! – закричал он. – Извиняюсь, что опоздал.