Еда и патроны. Прежде, чем умереть

Мне – дьявол тебя подери – нужные! – подошёл я к Станиславу, запамятовав от возмущения про кинжал в руке.

– Ладно, как скажешь, – залез он поглубже в кабину.

– Никогда больше не смей ломать мои игрушки. Ты меня понял?

– Да, без проблем, – прикрыл Станислав дверцу. – Надо было предупреждать, что это важно.

– Долбаёб, – вернулся я к подозрительно тихо ведущему себя всё это время колченогому бородачу. – Ладно, закончили с баловством, пора приступать к работе, – и обтёр окровавленный клинок о подрагивающее плечо нашего основного свидетеля.

– Я расскажу, – отстранился тот, боязливо косясь на кинжал. – Всё, что знаю.

И он рассказал. Он говорил воодушевлённо, страстно и самозабвенно, со столь глубоким чувством, что позавидовал бы искуснейший декламатор. Он говорил и говорил, перебивая самого себя в необузданном желании предвосхитить любой наш вопрос. Он углублялся в такие подробности, какие из человека можно вытянуть только под гипнозом. Он плакал, если на моём лице появлялась тень неудовлетворённости услышанным, и светился от счастья, когда я одобрительно кивал.

Из громадного массива информации, полученного нами за весьма короткий промежуток времени, удалось сделать два основных: во-первых, ДеПо не имело отношения к атаке на колонну Легиона; во-вторых, мы по-прежнему не имели понятия, кто виноват и что делать. Копилка наших знаний о произошедшем пополнилась лишь одним по-настоящему интересным фактом, если это можно так назвать. Бородач оказался неплохо знаком со взрывным делом и сообщил, что разрушения, которые ему довелось наблюдать после атаки неведомого врага на один из деповских патрулей, оставлены снарядами, упавшими сверху почти под прямым углом.

Версию миномётного обстрела он сходу отверг, заявив, что удар был слишком уж точен. Патруль, по его словам, будто бы угодил под миниатюрную ковровую бомбардировку, покрывшую площадь почти точь-в-точь соответствующую той, что занимали два идущих друг за другом автомобиля. Багги разметало так, что там и взять уже было нечего. Произошло это за два дня до гибели колонны Легиона, что наводит на мысль о тренировочных стрельбах. После этого у меня остался только один вопрос:

– Формулу азотного топлива знаешь?

– Нет, умоляю, – сложил ладони бородач. – У меня семья. Их казнят, если…

– Понял. Станислав, – дал я отмашку нашему любителю высвобождать содержимое замкнутых объёмов, и серое вещество талантливого сказителя воссоединилось с родной землёй.