Как я провёл лето. Книга для детей старше школьного возраста

– З-а-шибись, – Макс почесал в затылке – внутри плот был мокрым. Потянуло прелой резиной. – Не, вааще – зашибись.

Мы переглянулись. У всех мелькнула одна мысль – а Анна-то была права, когда говорила о предварительном осмотре.

– Ну, не посмотрел. Поверил на слово. – сказал Макс. – Чё делаем?

– Сдается мне, Максим, – сказал я, кивнув на груду вещей, – всё это мы так хорошо в машину больше не уложим. А в плот – можно попробовать.

– Да-да, – поддержал меня Дохлый. – Нам бы только до Путилова – там уже речной трамвай ходит.

– Ну, тогда поехали, – Макс достал аппарат, который называл «гармошка». Сам аппарат о своем назначении сообщал весьма лаконично: сбоку чёрным по оранжевому было написано «для отсоса».

Через полчаса непрерывной работы со странным прибором и чисто матросских (а что поделать, положение обязывает) острот по поводу надписи, плот, именовавшийся ПСН-6А (плот спасательный надувной шестиместный авиационный), приобрел весьма симпатичные очертания. Имел он, как выяснилось по ходу накачивания, семь секций.

– В принципе, ничего страшного, – произнес знаток военной спасательной техники Максим. – Пока хоть одна из секций надута, утонуть он не может. В общем, как только шипит – сразу к берегу. Авось успеем.

Грузились по всем правилам – громко объявляя о наличии предметов в очередном рюкзаке.

– Котелок, сковорода, чайник, три кружки, три миски, – перечислял Дохлый.

– Три ложки, – по инерции сказал я.

– Не, ложек я не брал, – ответил Дохлый.

– Очень, очень вовремя. Едем в сельпо. Только что-то не видел я здесь сельпо.

Максим достал из кучи вещей какую-то жестянку.

– А это еще что?

– Это канистра под питьевую воду. Из титана. Тоже, понимаешь, конверсия, – не без гордости сказал Дохлый.

– Отлично. И воды забыли набрать.

Максим вернулся с массой впечатлений. Довольный, как конь.

– Сельпо здесь точно не было. А ложечки – вот они. У аборигена на полбутылки какой-то малиновой гадости выменял. Валялась в машине. А у колодца такой зверь сидел, такой зверь! Типа бассет-хаунда – тоже ушами пол подметает и морда грустная. Только раз в пять побольше.

– Бладхаунд. Нравились они мне когда-то, – просветил я Максима.

– А мне, ты знаешь, не понравился.