Небо Мадагаскар

– К тому, что я поэт.

– И?

– Еще ни один поэт и – шире – творческий человек не покончил с собой. Были только убийства.

– Даже если он поднес пистолет к своему сердцу и выстрелил?

– Даже если и так.

– Ну тогда и Блока убили. Бродского тоже.

– Да. И если подумать, то ужасы показывают по ночам не случайно, потому что это сны спящих людей, вышедшие наружу и транслирующиеся через экран. Это объективация голов.

– Ужасы? Фильмы? Какое кино ты хотел бы снять?

– Боевик, мелодраму, ужасы, комедию, триллер, эротику и порно в одном лице.

– О, я бы посмотрела. Или даже снялась. Но не в последнем случае.

– Я так и понял.

– Ну. А вот что, скажи, если соберутся все жители земли и скажут тебе: улетай, мы больше не держим тебя, наши воли смирились, что ты сделаешь?

– Улечу.

– Ну это понятно, я про то, если у тебя ничего не получится, машинка перемещения не появится, смартфон не получит дополнительную функцию и инопланетяне не прилетят. Как ты поступишь?

– Я? Встану на сторону всех людей и обращусь к пустоте.

Я скажу: улетай.

– И пустота улетит и вернется с божьим воинством – армадой Иисуса Христа?

– Именно.

Они вышли на улицу и сели на лавочку возле подъезда, где к ним подошел парень, похожий на Датви, и сел рядом с ними. Нада прижалась к Маге.

– Меня зовут Ашот, – сказал парень, – я изучаю Арцах, вдыхаю камни, горы, песок.

– И они становятся тобой? – спросил Мага.

– Ты то, чем ты дышишь, – ответил Ашот. – Я – Армения, Азербайджан и Арцах.

Я дышу только ими. Втягиваю ноздрями женщин, мужчин, детей. И я скажу так: легкие – это Азербайджан и Армения, сердце меж них – Карабах.

– Ну, он не совсем меж ними, – возразила Нада.

– Не суть важно, – продолжил Ашот, – оно общее и ничье. И в то же время – оно всего организма, всего человека. И нельзя так делить его, как делили раньше.

– Карабах стучится и бьется – он заперт и он разбит.

– Да, – согласился с Надой Ашот, – сердце – человеческое развлечение.

– Конечно, – сказал Мага, – сколько раз я видел, как на поле у пацанов не было мяча, и они считали считалку и извлекали сердце у того, на кого показал палец.

Играли сердцем в футбол, а потом отдавали этот мяч пацану. И он уходил с ним домой, унося с собой опыт голов. Много большой информации.

– Это я и говорю, – согласился Ашот. – Мяч, наполненный кровью, – разве это не круто?

– Мне не нравятся эти аналогии, – сказала Нада. – Мага, пойдем в кино.

– Хорошо, – согласился он.