Постмортем

Он живет рядом, – Соня прижимает к груди папку с драгоценной графикой, невыразительное лицо подруги виднеется где-то сбоку позади.

– Почему нет, пойдем. А что за человек?

– Его зовут Артур. Он очень творческий. И еще он отлично заваривает чай. И он шизофреник. Немножко. Но он лечится. Я говорила с ним. То есть не лично, мы переписывались на форуме. Но долго, вчера и сегодня утром еще.

– Ну хорошо, – с деланным равнодушием отзывается Саймон.

Идти в берлогу к незнакомому сумасшедшему не хочется, но не отпускать же девушек одних.

Втроем они крадутся по университетскому району через дворы в кромешной темноте: в округе нет ни одного исправного фонаря. Иногда приходится уходить в грязь на обочине, чтобы пропустить запоздалую, слепящую фарами машину. Наконец, добираются до места. Артур живет один на первом этаже кошмарной хрущевки в обширной сдвоенной квартире, занимающей целый угол дома. Длинный, тощий, с сальными патлами и бледным лицом, он стоит на пороге, щурясь от света:

– Ты знаешь, у меня муха умерла.

С лета жила. А сегодня умерла, – вместо приветствия говорит он Соне.

– У меня тоже муха умерла. Вчера. Хочешь, мы с тобой поговорим об этом? – она, не раздеваясь, бросает рюкзак на пол, берет Артура за руку и ведет его прочь от света прихожей, вглубь темной квартиры. – Мы сейчас. Поговорим, и вернемся. Вы тут сами пока, хорошо?

– Хорошо, – озадаченно бормочет Саймон, хотя ничего хорошего в ситуации он не видит.

Он остается наедине с сониной подругой в прихожей неуютного чужого дома.

– Меня Лера зовут, – неожиданно говорит она. – У меня есть пакет пряников. Будешь?

Саймон рассеянно берет пряник, в этот момент в дверь стучат. Соня возвращается в прихожую.

– Это Фокин или Танька. Или они оба. Или кто-то из их друзей. Я здесь всех наших собрала.

Не глядя в глазок и не спрашивая, она распахивает дверь, и в квартиру вваливается толстый бородатый Фокин с парой бутылок вина в руке. Вслед за ним, смущенно улыбаясь, протискивается Таня, сестра-близнец Леры: те же рыбьи глаза, тот же скошенный подбородок.

– А, ты уже тут, гигантский уродливый младенец? – пищит Таня, обнимая Соню, но обращаясь к сестре.

– Ну конечно, бледная моль. Художники не опаздывают, – наставительно замечает Лера, чуть оживившись.

– Так, ну все, все, хорош, задрали, дайте воздуха! – громыхает Фокин. – Сонька, иди сюда, дай поздороваемся, сто лет тебя не видел!

Соня нежно обнимает его за шею, Саймон чувствует себя идиотом.