Постмортем

Кто-то их познакомил, и он пришел на ее первый концерт, снимать.

Он замолчал, схватил кружку и основательно к ней приложился. Я взял в руки папку – и понял, что она пуста. Бросив укоризненный взгляд на Илью, развязал шнурочки. Действительно, пусто. Только посередине на скотч приклеена флешка. Увидев, Ганелин успокаивающе помахал рукой:

– Все в цифровом виде, не волнуйся. Не в каменном веке живем.

– Рассказывай дальше.

Прозвучало резковато, но в тот момент мне казалось – не на трезвую голову, конечно – что Ганелин с этим его неизвестным Серегой Фотографом, как вороны, кружат над объектом моей новой книги, словно покушаясь на мое добро.

Впрочем, Илья притворился, что не услышал резкого тона – как притворялся еще в детстве на курсах немецкого, где мы познакомились. Утолив жажду, он теперь спокойно продолжал:

– Тут и рассказывать немного. Влюбился он в Дятлову. А она его отшила. Ну, пострадал он, пострадал, а что поделать – жизнь-то на этом не кончается. Тусил в ее компании, со всеми этими поэтами, музыкантами, художниками, снимал разные там их проекты.

После смерти Дятловой уехал в Канаду, ему там какой-то контракт предложили по линии национальных парков. А два года назад пропал без вести. В Канаде.

– Может, найдется? – осторожно спросил я – и сразу же, без перехода, бестактно. – А папка-то с флешкой откуда?

Ганелин вздохнул:

– Перед отъездом в Канаду он мне ее оставил. На, мол, мне она там не нужна. Сохрани. Тут весь архив Дятловой: фото, видео, концерты, презентации, да мало ли.

Я не смотрел. Мне… не интересно. А когда Лилька мне сказала, что ты о Дятловой книгу писать решил – я так и подумал, судьба. Вот и забирай. Тебе нужнее.

– Спасибо, Илюха, – выдавил я. – Спасибо.

Я протянул ему руку, он вяло пожал ее, глядя куда-то в сторону, а потом с преувеличенным азартом принялся за пиво и блестящую от жира снедь на тарелках. Я аккуратно отцепил флешку, спрятал ее в карман, положил папку на колени и, вздохнув, взялся за свою кружку.

Попрощались мы с Ганелиным тепло, по-дружески. Еще раз обменялись рукопожатием на скользком ледяном пятачке тротуара у входа в пивную – и разошлись. Он отправился вдоль ограды рынка вглубь микрорайона, ловить последний трамвай, а я – в противоположную сторону, к остановке маршрутных такси на вокзальной площади. Все-таки четвертая кружка была лишней. Как, впрочем, и третья. Мучила отрыжка и немного кружилась голова.