Постмортем

– Какой первый поцелуй? Мы же не…

Саймон подходит к Соне вплотную и целует ее в губы. Придет вода, думает Соня, чего б не жить дуракам. И обнимает Саймона.

Соня Дятлова. 09.03.2005

Это последняя весна дряхлого автобуса из девяностых: в июне его спишут окончательно, оставят гнить на отшибе автопарка. Соня и Саймон стоят в конце салона, опираясь на поручень, обтянутый чем-то резиново-белесым, глядят в кромешную ночь за стылым стеклом и гадают, чем же болен автобус.

– Астма, это точно, – уверенно говорит Соня.

 – Послушай, как он задыхается, когда переходит на третью передачу. Сначала ы-ы-ых, а потом так: тех-тех-тех-тех!

– Не спорю, – солидно кивает Саймон. – Моя очередь? Думаю, артрит. Этот скрип на поворотах. Да и перекособочило всего.

– Тогда я знаю, у кого точно артрит: у твоего дивана, – улыбается Соня, а Саймон краснеет.

Автобус резко тормозит, Соня с громким смехом прижимается к Саймону, он обнимает ее за талию, не давая упасть:

– Я тебе что про ноги говорил?

– Да помню я, помню: перпендикулярно движению, на ширине плеч, чуть согнуть в коленях.

Просто это так неэстетично.

– Ну, эстетичнее, чем валяться в проходе.

– Не занудничай. И вообще, мы уже приехали. Следующая наша.

Двери с лязгом раскрываются, пара выходит в ночь, астматический автобус уносит свои трогательные жалобы дальше по разбитым окраинам. Саймон оглядывается:

– Это ведь хладокомбинат? Тут еще кладбище рядом, насколько я помню. Мы не туда?

Соня уже тянет его на протоптанную в снегу тропинку:

– Конечно, нет.

Может, позже. Пока что нам через этот пустырь воон к тем домикам, видишь? Где дым из трубы.

Двухцветная панорама. Черное небо с редкими звездами, месяц за облака ушел. А внизу – обширный пустырь, белое поле. Среди ноздреватых сугробов протоптана дорожка, да на одного, так что Соня идет впереди, а Саймон – следом: настороженный, рука у пояса, готов выхватить нож, играет в свою любимую игру. Вдалеке, как гоголевский хутор, темнеют избушки частного сектора, уходит в небо вертикальный дым, в редких окошках без ставней горит желтый свет.

В ночь на десятое марта две тысячи пятого года Соня и Саймон, скользя на утоптанном насте и иногда сослепу наступая в сугробы, идут в гости к Процюку.

Оказавшись у ворот, Соня замерзшими пальцами набирает номер:

– Витька? Да, мы пришли, открывай.

Некоторое время они ждут в полной тишине и темноте: освещения здесь нет никакого.