В сердце ландыши вспыхнувших сил…

* * *

Ах, друг мой, кто из нас безгрешен

И кто ошибок избежал?

Кто, словно детство, безмятежен,

Кто зла и зависти не знал?

Увы! – И радость и печали

Одною ходят стороной,

Что за туманами из дали –

Клинок иль лучик золотой –

Всему неведомо до срока.

А нынче – миг, его лови!

Живи без страха и упрека,

Гони огонь в своей крови.

Быть может, завтра безутешен

Его ты будешь вспоминать…

Мой друг, да кто из нас безгрешен?

Поверь, такого не сыскать!

Что можно, следует исправить,

Чего нельзя – тому и быть.

И в том, раскаявшись, забыть

И снова жить себя заставить!

* * *

Без серебра, без золота люблю,

Без обещаний неземного рая.

Тягучими ночами я не сплю,

Что было, по крупицам вспоминая.

Во многих лицах видится одно

Твое лицо, до боли дорогое.

Такое сумасшедшее кино,

Пронзительно лишенное покоя.

Твой голос до сих пор звучит в ушах,

Витает интонацией повсюду.

И держишь ты меня в своих руках,

И я тебя никак не позабуду…

* * *

Белая черемуха, синие глаза,

Прокатила по полю зимняя гроза.

Никуда не спрятаться в этом серебре,

Что грохочет звонами вешними в заре.

Словно душу вымыли грозами в слезах,

Будто сердце вынули радостью в глазах.

Ничего не скажется – все слова, как дым,

Что потом окажется – вместе поглядим…

* * *

Бирюзовые сережки,

Цвета чайного глаза…

Как легко бежать по стежке,

Улетая в небеса.

И нестись по ветру в дали,

В неизвестные края,

Где шелками травы пали

У гремучего ручья.

И, забыв земную тягу,

Опьянев от синевы,

Пить ее хмельную брагу

До круженья головы.

* * *

Бордо и золото заката –

Оттенки терпкого вина,

Как вкусом ты еще богата

Вечерней спелости волна.

И запах твой – духи Востока,

Густой и пряный аромат

С горчинкой сладкого порока,

Что нам оставил райский сад.

Нежна еще твоя прохлада,

Ярка еще твоя звезда.

И ночь, как струи водопада,

Укроет тайну без следа…

* * *

Будто брызнула в глаза

Синей россыпью роса…

Синий бор и поле сине,

На ресницах синий иней.

Стала синею река,

Голубыми – берега.

Небо в ласковой лазури,

Гжель в эмалевом ажуре.

И окно – ультрамарин

У сапфировых гардин…

* * *

Бусы рассыпались на пол горохом,

Тонкой струною оборвана нить.

Ветер в углах, отозвавшийся вздохом,

Стал сквозняком по-щенячьи скулить.