Сны о России

Да выньте шпильку, наконец! Невозможно смотреть!

– Да что ж тут невозможного, милый Илья Владимирович? Эфиопского царя гвоздями к трону прибивали, чтоб не сбежал.

– Да как такое может исходить из женских уст? Что вы говорите, сударыня, опомнитесь!

– Илья Владимирович, не вы ли промеж поцелуев обещали вызвать моего любезного на дуэль да избавить меня от супруга постылого?

– Вера Никитична, да как вы при живом-то муже осмелились такое заявлять?

– Вот именно, обещали.

– Не признаюсь вовек! Вы то, что молчите, уважаемый Кузьма Петрович?

– Сиди, мне говорят, болван, и молчи.

– Что-то и вы каким-то странным штилем изъясняетесь. Ну, вы подумайте, разве может приличная женщина такие вольности во всеуслышание произносить?

– Что же она такого неприличного сказала?

– Будто промеж нами роман.

– Да что ж в том предосудительного?

– Не узнаю вас, Кузьма Петрович. Вообще ничего не узнаю вокруг. Где я: у вас в гостях или в притоне каком-то?

– Где вы, я не знаю, а я лично в клубе.

– Действительно, в клубе! Я же к вам ехал, а как в клубе оказался – не могу понять.

– По рассеянности, должно быть.

– По пути, правда, туман был невиданный. Заблудились, представьте.

«Как зовут тебя, дубина, – спрашиваю извозчика, – Харон или Хирон?»

«Харитон».

Вывез меня на берег какой-то речки.

«Я, – говорит, – барин, сейчас вам чудо покажу».

Я прошелся по берегу, смотрю: человек из реки воду лакает, как собака.

«Присоединяйтесь, – говорит, – здесь на всех хватит».

«Чего, – спрашиваю, – хватит?»

«Шампанского».

«Какого шампанского?»

«В речке, – отвечает, – попробуйте».

– Это что! Недавно один мой знакомый ротмистр на шинели Неву перешел, аки посуху.

– Неужто одной шинели на всю Неву хватило?

– Никак нет-с, одной не хватило. Под шинелью у него еще одна шинель оказалась, а под той еще была припасена, да не одна. Вот он на них Неву и перешел и даму свою перевел – на коне.

– Вот именно это, Кузьма Петрович, вам и позволено сказать?

– Вот именно это – не позволено. Это – нет, а другое – да.